Книга Аноним, страница 141 – Урсула Познански, Арно Штробель

— Я ничего не понимаю.

— Хорошо. Смотри.

Я хватаю первый попавшийся лист бумаги и рисую цветок — трёхлепестковый, с изогнутыми шипами, отдалённо похожими на лучи метательной звезды.

— Это татуировка Тома. Я всегда считала её цветком. Но, если посмотреть иначе, это три переплетённые шестёрки.

Кристоф бросает взгляд на рисунок и снова качает головой.

— Ты всё это выдумываешь, Нина. Ни единого доказательства. Ничего!

Он жёстко берёт меня за плечо.

— Отмени призыв. Немедленно. Напиши, что это была глупая шутка. Думаешь, Даниэль хотел бы, чтобы…

Звонит телефон. Кристоф сразу хватает трубку.

— Да? Марк? Понятно.

Пока он говорит, я снова придвигаюсь к компьютеру. Ещё раз открываю чат с Траяном и быстро смотрю на происходящее в ангаре. Одиннадцать градусов влево — к Тому, который тяжело дышит и непрерывно качает головой.

— Легионер не произнёс ни слова, — вздыхает Кристоф, скорее обращаясь к Фогельбушу, чем ко мне.

Он кладёт трубку.

— Марк десять минут просидел у него в палате, но мужчина только смотрел. Ни на что не реагировал.

Кристоф снова переводит взгляд на экран.

— Что это?

— Личные сообщения, которыми мы обменивались с Траяном.

Он шумно втягивает воздух.

— Сообщения… Я вообще о них не знал. А ты, Хельмут?

Фогельбуш качает головой; всё его лицо — сплошной упрёк.

— Никто не знал, — нетерпеливо отвечаю я. — Но сейчас это совершенно неважно. Помнишь, что Том только что говорил обо мне?

Кристоф раздражённо пожимает плечами.

— Не точно. Что ты не считаешь его бойцом.

— Верно. И что я была права: эффектного представления от него не получится.

Я увеличиваю окно сообщения и поворачиваю монитор к Кристофу.

«Оставь его в покое. Он не устроит тебе эффектного представления, он не боец».

На этот раз Кристоф не объявляет мои слова бессмыслицей сразу. Проверяет, действительно ли сообщение адресовано Траяну.

— Ты могла сказать ему это лично. Когда-нибудь.

— Что он не устроит хорошего представления? Для этого мне пришлось бы снова поговорить с ним после его так называемого похищения.

Кристоф и Фогельбуш обмениваются сомневающимися взглядами.

— Признаю, — бормочет Фогельбуш, — это странно. Но не доказательство.

— Доказательство появится, когда ружьё повернётся к нему ещё немного, — говорю я. — Я уверена.

Кристоф молча смотрит на экран, затем берёт телефон.

— Хочу, чтобы вы выяснили всё о Томе…

Он вопросительно смотрит на меня.

— Тильзене, — подсказываю я.

— О Томе Тильзене. Проверьте, фигурирует ли он где-нибудь официально.

Ружьё уже довольно долго не движется. Впервые после публикации я читаю ответы. Возможность увидеть перед оружием самого Траяна многих приводит в восторг; остальные реагируют с недоверием или насмешкой.

«Откуда тебе знать? Так можно сказать о любом человеке».

«Траян? Я представлял его совсем иначе. Ты нас разыгрываешь».

Я несколько секунд думаю и печатаю:

«Просто проверьте. Немного надавите на него и посмотрите, что произойдёт. Необязательно доводить до конца. Ни в коем случае не доводите до конца!»

Словно протестуя, ружьё снова дёргается к Даниэлю. Почти минуту стоит, затем начинает обратный путь. Один градус, два, три к Тому. И дальше.

Я не свожу с него глаз. На лице абсолютное потрясение: он явно не рассчитывал, что положение настолько резко обернётся против него.