Книга Аноним, страница 34 – Урсула Познански, Арно Штробель

Пятидесятиевую купюру я оставляю на месте: в переговорной видела диван.

Там и сворачиваюсь под пиджаком.

Провести всю ночь в управлении, и это в первый рабочий день.

Пусть Марк попробует повторить.

Лежу в постели, заложив руки за голову, и смотрю в потолок спальни. Я взвинчен и не могу уснуть. Слишком многое не даёт покоя. Убийство. Этот форум, его создатель, причины, которыми он руководствуется.

Он просто психопат? Или нелюдимый компьютерщик, незаметный неудачник, которому хотя бы раз в жизни захотелось привлечь к себе внимание? Внимание он уже обеспечил себе с лихвой, и я боюсь даже представить, что начнётся в ближайшие дни, если мы срочно не выйдем на его след. Может быть, завтра коллегам из отдела киберпреступности повезёт больше. Или Мюллеру. Или Саломон.

Саломон. Ещё одна причина, по которой я не сплю. Я в бешенстве, хотя сам толком не понимаю, что именно меня так разозлило. Её нелепая реакция на моё предложение? Высокомерная уверенность, будто любой мужчина непременно чего-то от неё хочет? Или то, что я вообще сделал ей это предложение после целого дня наслаждения её любезнейшим обществом? Мог бы догадаться, чем всё закончится. А теперь ещё и злюсь на себя за эти бесконечные размышления. Замкнутый круг.

Слишком яркие красные цифры радиобудильника превращают плоский светильник надо мной в гигантского доисторического жука с чуть выпуклым панцирем, контуры которого растворяются в темноте потолка. Я пытаюсь разглядеть края и вдруг замечаю, будто лампа-жук движется. Усталость. Закрываю глаза — и ничего не могу с этим поделать: Саломон тут же снова проносится в мыслях. Нет, не проносится — врывается с грохотом. Как делала весь день. Можно ли долго работать с такой женщиной? Смогу ли я? Хочу ли?

Кое-кто здесь совершенно неверно оценивает ситуацию!

Что она вообще о себе возомнила? Это она сама совершенно неверно оценила ситуацию. Меня не привлекают женщины, которые перебивают через слово, всегда уверены в своей правоте и не знают уважения к другим. А уж пятна пота и заношенная одежда — тем более.

Внезапно вспоминается Улла, и какая-то часть меня даже радуется, что хотя бы на время удалось вытеснить из головы Саломон.

Мы познакомились на дне рождения бывшего коллеги. Она была высокой, стройной и чертовски красивой. Казалось, между нами возникло притяжение — по крайней мере, пока около двух часов ночи она не придвинулась ко мне вплотную на диване в моей квартире.

Пот. Застарелый пот.

До сих пор помню её недоверчивый взгляд, когда я объявил, что внезапно смертельно устал. Она подалась ещё ближе и хрипловатым голосом прошептала, что мигом прогонит сон. Кисловатое винное дыхание довершило дело.

Когда я вызвал ей такси, она сказала, что я, должно быть, шучу и что с ней такого ещё никогда не случалось. Я сунул ей в руки пальто и мягко, но решительно проводил к двери. Она назвала меня законченным идиотом, который сам не знает, чего хочет.

Возможно, она была права, и я действительно идиот. Улла выглядела потрясающе. И, видит бог, была не первой привлекательной женщиной, которой помешали её запах, одежда или какая-нибудь другая мелочь. Однажды всё испортила всего лишь помада на зубах. Наверное, я и вправду не в своём уме.

Просто во мне гораздо больше материнских генов, чем я обычно готов признать.