Книга Аноним, страница 96 – Урсула Познански, Арно Штробель

— Даниэль! — Голос Кристофа деловой и спокойный, но всё же достигает меня и заставляет взять себя в руки.

В последнее время я и правда постоянно напряжён. На себя не похож.

— Он ничего не платил, — объясняет Мануэла Донелл. — Пауль просто не подумал.

— Это заметно. — Я снова обращаюсь к Йохансену. — Всегда считал компьютерщиков умными. Ваш поступок был поразительно глупым.

Некоторое время все молчат, затем я глубоко вдыхаю.

— Итак, что именно господин Фогт говорил вам о Траяне? Я хочу знать всё. Каждое слово.

Снова пауза, ещё длиннее прежней. Я жду, пока Йохансен наконец не решается.

— Совсем немного. Если вы видели интервью… там я рассказал почти всё, что знаю.

— Почти. Чья вообще была идея, будто Траян хорошо разбирается в полицейской работе?

Йохансен опускает взгляд.

— Того типа, который меня интервьюировал.

— Так я и думал. А теперь скажите, что Фогт рассказал вам такого, чем вы не поделились в этом… интервью?

Йохансен переглядывается с молодой женщиной. Та ободряюще кивает.

— Он сказал: если Траян тот, за кого Йенс его принимает, это не первый раз, когда он причиняет большой вред.

Негусто, но хотя бы отправная точка.

— Он объяснил, что именно имел в виду? Как выглядела первая попытка? Тоже форум?

Йохансен пожимает плечами.

— Понятия не имею.

Этого я и опасался.

— А, ещё вспомнил. Он сказал: от Трои до Траяна не так уж далеко. Что это значит, и так очевидно.

Нет, не очевидно. По крайней мере, мне.

— Что именно?

Йохансен снова смотрит на Мануэлу Донелл. На этот раз во взгляде не неуверенность, а прежнее лёгкое превосходство. Когда он поворачивается ко мне, видно, как трудно ему подавить ухмылку.

— Вы когда-нибудь слышали о троянской программе?

V.

«Беспомощный» — слово, многократно повторяющееся во всех газетных статьях. Наряду со словом «зверь», которым называют его самого и которое кажется ему довольно забавным.

Сандра Ульбрехт, беспомощно отданная судьбе. Полиция, вынужденная беспомощно наблюдать за действиями убийцы. Ах да, ещё девочка, которую он с некоторым удовольствием включил в список. Какой крик поднялся в толпе. Беспомощный ребёнок!

Он заварил зелёный чай, который не даёт заснуть, и теперь вдыхает аромат.

Беспомощный ребёнок. Как все возмущались. Хотя, конечно, не все — далеко не все. Сотни тысяч с удовольствием увидели бы её смерть, смешав ужас с жаждой зрелища, чтобы потом неделями рассказывать об этом.

Он осторожно делает первый глоток дымящегося чая, чтобы не обжечь губы. Он ни секунды не колебался бы, прежде чем убить девочку. Прекрасно помнит, каково это — быть одиннадцатилетним. Сколько ненависти уже можно испытывать. Какими жестокими бывают фантазии в собственной голове.

Беспомощный ребёнок пробуждает в большинстве людей инстинкт защиты. В других — нет. В других он пробуждает похоть. И они дают ей волю, когда чувствуют себя достаточно безопасно, потому что власть их защищает. Или хотя бы отворачивается.

Он заранее знал, что девочка не победит, как до сих пор всегда знал, кого выберут в конце. Люди знакомы ему: они предсказуемы в жестокости, зависти и трусости. Он знает, как выставить приманки, чтобы толпа схватила ту, которая нужна ему.

Вначале это приносило удовлетворение, теперь почти наскучило. Что ж, по крайней мере следующий раунд точно не будет скучным, если провести его по плану.