Книга Аноним, страница 97 – Урсула Познански, Арно Штробель

Хотя закончится он, разумеется, именно так, как запланировано.

Чай почти болезненно горячо стекает по горлу. Он размышляет, стоит ли ещё раз посмотреть запись прошлого вечера. Может быть, на этот раз почувствует больше, чем рассеянное сожаление о том, что вокруг Сандры Ульбрехт оказалось столько завистников.

Вместо этого ищет последние сообщения СМИ. Якобы теперь подключились высшие государственные инстанции. Многочисленные политики самым решительным образом осуждают чудовищное преступление.

Наконец он смеётся. Они осуждают. Это официальный способ продемонстрировать беспомощность. А именно её он и добивается.

Настоящая причина, по которой я не поехала с Даниэлем к хакерам, — вовсе не рассуждения пользователей форума. Они всё равно ходят по кругу. Каждый изливает потрясение или ярость, и только немногие выбирают провокацию: Вот это было круто, жаль, самого взрыва не показали.

Теперь уже стало известно и точное место убийства Сандры Ульбрехт. Некоторые съездили туда, сфотографировали полицейское оцепление и выкладывают снимки в Сеть.

Я замечаю всё это краем глаза и понимаю: никуда оно не ведёт. Перед компьютером меня удерживает только любопытство — ответит Траян на моё сообщение или нет.

Пока не ответил. Нет нового списка, нет объявления о задержке, вообще никаких признаков жизни.

И никакой реакции на личное сообщение.

Мне так хочется поверить, что его надолго вывело из строя. Может быть, во время взрыва гранаты он ещё находился поблизости и получил ранение. Или попал в обычную автомобильную аварию. Или решил отступить, потому что не рассчитывает остаться безнаказанным в четвёртый раз.

Но я в это не верю: в последнем сообщении он писал о следующем раунде…

Звонит телефон. Я снимаю трубку, не отрывая взгляда от экрана.

— Саломон.

— Здравствуйте, госпожа Саломон, Мензель, полицейское управление Гамбург-Юг. В Айссендорфском лесу нашли мёртвую собаку. Вероятно, ту, которую вы разыскивали в связи с убийствами Morituri.

Мне требуется мгновение, чтобы сообразить.

— Собаку Густава Барански? Бигля?

— Да, бигль. Сука. Уже в плохом состоянии.

С сочувствием думаю о почтовом служащем на пенсии и со злостью — о придирчивом соседе, чей палисадник теперь, как он и хотел, останется нетронутым.

— Как её убили?

— Забили, вероятно камнем. Кости черепа вдавлены.

Я прошу Мензеля передать труп криминалистам и только кладу трубку, когда в кабинет входят двое сотрудников ЦРУ. Снова без стука.

— Где Даниэль? — спрашивает Пейн. — Через два часа прилетает один из наших лучших компьютерных специалистов. Нам нужен Даниэль, чтобы всё для него подготовить.

— Он выехал. Опрашивает свидетелей. — Со вздохом отодвигаю стул. — Я займусь этим.

Остаток дня провожу в отделе киберпреступности с Андрессеном и Гербером, сверяя всё, что нам уже известно наверняка. Нужно создать приглашённому специалисту идеальные условия.

— Он умеет не больше нас, — снова и снова ворчит Андрессен, явно раздражённый.

Когда я возвращаюсь, Даниэль уже в кабинете. Не говорю, насколько измученно он выглядит, и не упоминаю серую полосу грязи на рукаве. Последнее, вероятно, окончательно его добило бы.

— Ну как?

Он качает головой.

— Не слишком плодотворно. Если Фогт был прав, некоторое время назад Траян выпустил в мир троянскую программу, которая причинила серьёзный ущерб. К сожалению, Йохансен не знал какую именно, иначе у нас появилась бы полезная зацепка.