Книга Рассказы, страница 16 – Тим Каррэн

— Это еще что за чертовщина? — спросил я.

— Червивые, — сказал Сонни. — Сегодня та самая ночь, и они это знают. Они начинают волноваться. Они празднуют и бьют в барабаны.

Конечно же это были не барабаны. Зомби колотили по мусорным бакам и 25-галлонным бочонкам, ящикам и по всему, что попадалось под руку. От одного этого звука у меня внутри все поползло вверх по горлу.

— Неужели это никогда не прекратится? — сказал я.

— Конечно… позже, — сказал он мне. — Продолжай идти.

Через десять минут мы уже были на поле смерти. Тени удлинились, и нам пришлось воспользоваться фонариками, чтобы сделать то, что нужно было сделать. Шесты стояли на вершине невысокого холма, расколотые и потрескавшиеся, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Их было восемь, но нам нужны были только шесть. Я никак не мог отделаться от мысли, что это что-то вроде языческого жертвенника или священной рощи друидов для тайных жертвоприношений первобытным голодным богам. Может быть, так оно и было.

Когда мы подвели туда избранных, миссис Пирсон упала на землю и начала плакать и причитать, умоляя сохранить ей жизнь.

— Все, что угодно, — умоляла она.

Она даст нам все, что угодно, лишь бы мы пощадили ее. Сонни попытался объяснить ей, что не нас нужно упрашивать, а зомби. Я никогда в жизни не видел ничего более жалкого, чем эта несчастная женщина, стоящая на четвереньках в бледном лунном свете.

— Закуйте их в цепи, — сказал Конрой.

Я приковал Джонсона, как прилежного маленького солдатика, и это, казалось, немного расслабило Конроя. Остальные в этот последний момент начали сопротивляться, и Эйб, Сонни и Конрой были заняты тем, что пытались заковать их в цепи. Я подвел Марию к самому дальнему столбу, пока остальные дрались и кричали.

— Закуй её в цепи! — Конрой окликнул меня через плечо. — Какого хрена ты ждёшь?

Мария смотрела на меня с такой безмятежностью, что у меня на глазах выступили слезы. Она не сопротивлялась. Она ждала, что я, парень, который любил ее, убью ее. Потому что именно это я и делал. Она возомнила себя христианской мученицей, как некоторые глупцы, которые умирают ради всеобщего блага. Но вот чего она не поняла, так это того, что ее Бог умер вместе с цивилизацией.

— Цепь порвалась, — сказал я.

— Черт возьми, — сказал Эйб.

Мария посмотрела на меня, покачала головой, но я встряхнул её.

— Ты никуда не пойдешь, — сказала я ей, как будто это было всерьез.

Сонни направился ко мне, убедившись что Кисон не сдвинется с места. Все, что я мог слышать, были эти импровизированные барабаны, стучащие в отдалении, и грохот цепей, как что-то из средневекового подземелья. Конрой и Эйб все еще были чертовски заняты Сильвией и Хиллом, которые отбивались как могли, а миссис Пирсон обмякла, как тряпка.

Я слышал, как ботинки Сонни хрустят по летней сухой траве. Наступила ночь, и всё виднелось невероятно чётко и ясно, луна сияла как мутный глаз трупа, окутывая все вокруг тусклым фосфоресцирующим светом. Я слышал стрекотание сверчков, крики ночных птиц в небе. Это была сюрреалистическая сцена. В горле у меня пересохло, глаза широко раскрылись, по венам пробежал электрический ток. Я почувствовал, как во мне поднимается что-то темное, древнее и невероятно уверенное в себе. Оно заполняло мой мозг тенями, затмевало такие вещи, как разум и мораль.