Книга Рассказы, страница 26 – Тим Каррэн

— Я прекрасно справляюсь, — сказал Джонни.

— Просто говорю, сынок, тебе будет не очень комфортно рядом с этими мертвецами. Например, может быть, они заставят тебя чувствовать себя неловко или что-то в этом роде.

Но Джонни сказал, что ему очень нравятся мертвые кадры, они его вполне устраивают. Не нужно было прикрывать спину от трупов, и это было уже кое-что. В этом месте это было действительно что-то.

— Во что ты вляпался, сынок? — наконец спросил его Райкер.

— Глупость, босс, простая и очевидная, — сказал ему Джонни без особой гордости. Гордость, как и надежда, умерла быстрой смертью за этими стенами. — Позволь мне рассказать тебе об этом. На свободе я работал на литейном заводе, потея, напрягаясь и надрывая задницу, но зарабатывая на жизнь. И это было хорошо, понимаешь? Хорошо, как ты можешь чувствовать себя только после того, как отработал свою смену, зарабатывая на жизнь. В любом случае, у меня была милая леди по имени Тамара, которая была от меня без ума. Она заняла второе место в конкурсе красоты. Так что, я работал на литейном заводе, штамповал крышки люков, и она нашла себе работу секретарши в страховой компании…

— Я понимаю, к чему ты ведешь, сынок.

Джонни просто кивнул и затянулся сигаретой.

— Именно. Однажды вечером я пришел домой с подвернутой лодыжкой, и мне пришлось взять несколько выходных, и что я вижу? Прямо там, в моей спальне? Белая задница, посаженная в седло Тамары, горбится, колотится и хлопает над ней, а Тамара стонет, визжит и говорит: дай мне его, дай мне его, о, ты классно трахаешь меня! Эта сука никогда ничего не делала для меня, была просто как бревно. Вот же ж дерьмо. Так что я ударил старину Уайти сорок раз, сказали они, и Тамару… что-то около тридцати, плюс-минус, — Джонни начал смеяться, видя, как его потраченная впустую жизнь разыгрывается в его голове, как какая-то дешевая, неприятная комедия. — Да, сэр, ты можешь просто идти вперед и забыть эту историю, и не возвращаться к ней никогда, потому что на суде, ну… я понял, что моя Тамара возвратила меня на сто лет назад.

— В смысле, сынок?

— Свобода для моего народа, мистер, что еще?

Райкер подумал, что это было весело.

— Свобода? Что за гребаная свобода, сынок? Ты осужденный, если ты не заметил. Мы все здесь работаем по-приколу. Мы все просто отбросы общества, выброшенные на обочину.

Джонни сказал ему, что это, безусловно, правда.

А потом Райкер признался, что получил пожизненное за совершение нескольких убийств. Он ворвался в банк, планируя его ограбить. Охранник увидел его и достал оружие, поэтому Райкер поубавил его пыл, а затем, убил еще четырех человек, чтобы они не смогли его опознать.

— Тогда моя голова была полна кошачьего дерьма, сынок, — сказал ему Райкер, — И я не уверен, что это не несколько какашек, все еще застрявших у меня между ушами даже сейчас.

Рассказывая истории, Райкер устроил ему грандиозную экскурсию.

Повел его по мрачному коридору из бетонных блоков, в котором пахло мокрой сталью, слезами и пестицидами, показал ему морозильные камеры. За железными дверями — тела, сгрудившиеся под испачканными белыми простынями, руки, свисающие, все серые и покрытые синяками. Райкер показал ему мясное ассорти — все было плохо. Вот пара чернокожих с перерезанными глотками, вот латиноамериканец, которого забили до смерти так, что теперь его челюсть была прижата к левому уху, а вот какой-то тупой белый парень, который решил вмешаться и ему начисто раскроили голову. Тупые и еще более тупые ублюдки. В камерах тела были не лучше. Глаза выбиты, лица стерты, а кости торчат сквозь грязные холщовые шкуры, как метлы.