Книга Рассказы, страница 281 – Тим Каррэн

Вьетконговцы порой проявляли изобретательность, которая поражала. В крупных туннельных комплексах, рассчитанных на пять тысяч человек и больше, можно было встретить госпитали с операционными, примитивные стоматологические кабинеты, гигантские склады с провизией, кухни и столовые, спальные казармы, даже подпольные фабрики, где из наших же неразорвавшихся боеприпасов делали мины-ловушки и противопехотные фугасы.

Однажды днем мы раскапывали запечатанную боковую камеру, где когда-то завалило и задушило тридцать или сорок гуков. В другой раз наткнулись на импровизированную могилу, заполненную сотнями тел солдат Вьетнамской народной армии. Они знали, как мы одержимы подсчетом убитых, и потому тащили своих мертвецов вглубь подземелий, чтобы отказать нам в этом удовольствии. Это сводило наше командование с ума.

Как я уже говорил, Крысиный Король ненавидел вьетнамцев — особенно тех, кто прятался в туннелях. Он был дотошен до одержимости. В любой системе он исследовал каждый угол, каждую нору, не оставляя ни единого закоулка без внимания. Таким он был. Лучшим из всех, кого я когда-либо видел. Я сам был хорош — иначе не выжил бы так долго, — но старина Стурчек был подземным верховным хищником.

Сначала я был поражен, что работаю с ним. За неделю рядом с ним, я узнал больше, чем за месяцы с другими "крысами". Но со временем… не знаю, он стал меня тяготить. Я начал бояться его больше, чем гуков в туннелях. Когда он бросался на врагов, оскалив белые зубы, пылая жаждой крови, мне порой становилось их почти жаль. Почти. Они были овцами, а он — волком.

Клянусь, он видел в темноте, как кошка. Иногда мы оказывались в кромешной, плотной, как смола, тьме, и его глаза светились желтым. По-настоящему светились, словно в его черепе мерцала хэллоуинская свеча.

Со временем я понял, почему другие "крысы" не хотели работать с ним, почему отказывались спускаться в туннели рядом с ним. Он был пугающим. До чертиков. Находиться рядом, чувствовать исходящие от него флюиды смерти — это было почти невыносимо.

Иногда он был человеческим червем, скользящим сквозь тоннели с легкостью и плавностью, словно рожден для этого. Иногда — бескостной змеей, пробирающейся в вентиляционные ходы. А порой — кладбищенской крысой, неслышно крадущейся на четвереньках.

Однажды, клянусь, я видел, как он выполз из тоннеля, передвигаясь не по полу, а по потолку — словно паук. В другой раз на меня бросилась крыса размером с кота, шипя и скаля клыки. Стурчек перехватил ее зубами за горло. Я слышал, как она визжала в агонии, как щелкнули ее позвонки, как горячая кровь брызнула мне в лицо. Звучит как дикое преувеличение. Жаль только, что это не так.

Каждое новое погружение в туннели было смертельно опасным. Первая "крыса", что спускалась вниз, оказывалась в самом уязвимом положении. Пол мог быть заминирован, а из бокового хода в любой момент мог выскочить подросток с АК и прошить тебя очередью. Первый в тоннеле должен был внимательно осматривать путь, высматривать провода, искать хитроумно спрятанные ловушки.

Ошибки там не прощались.

Иногда он натыкался на фиктивные туннели — пустые, поддельные коридоры, утыканные ловушками: минами, гранатами с коротким запалом, ямами, полными змей. Они существовали лишь для того, чтобы убивать нас и отнимать у нас время. Одно неверное движение — и все, КББ. Ка-Блядь-Бум!