Книга Рассказы, страница 358 – Тим Каррэн

На следующую ночь Булиль встал и пошел. Он покинул морг в поисках свежей могилы. Но не слишком свежей, как он вскоре обнаружил.

И это была последняя месть Франсуа Джарни.

Перевод: Грициан Андреев

Майор Лайонс собрал отряд для рейда после того, как обнаружили то, что было наполовину погребено в снежных сугробах у ручья Крейзи-Вумен-Крик^[49].

Он получил прямой приказ от полковника Каррингтона, командира 18-го пехотного полка и форта Фил Кирни в северной части территории Вайоминг. Каррингтон велел ему собрать группу охотников и бойцов, способных настичь и уничтожить виновников того ужасающего злодеяния. Полковник считал, что это дело рук воинов оглала-сиу под предводительством Красного Облака, идущих тропой мести.

Но Лайонс знал больше.

Он видел тела у ручья Крейзи-Вумен-Крик — останки разведывательного патруля 7-го кавалерийского полка. Он командовал отрядом, отправленным на их поиски, когда те не вернулись через три дня. В небольшой прогалине посреди бескрайнего снежного моря солдаты были найдены, торчащими из сугробов, покрытых свежим январским снегом. Их тела были изрешечены стрелами, покрыты коркой запекшейся крови, глаза широко раскрыты, а рты застыли в безмолвных криках. Что бы ни настигло их, оно действовало стремительно.

Но это были не сиу.

По крайней мере, не обычные сиу, по мнению Лайонса. Сиу убивали быстрее яда, перерезали глотки напоследок, забирали оружие, припасы и скальпы.

Но они не пожирали тела.

* * *

Зубчатые пики Бигхорнских гор, словно древние надгробия и курганы, возвышались в черной, воющей ночи. Они втягивали в свои древние легкие ледяной ветер и тяжелый снег, а затем выдыхали их, обрушивая на отряд яростную, колючую метель.

Но рейдеры упорно продвигались вперед. Сорок человек, покрытых снегом, окоченевших от ветра. Буря била их безжалостно, словно пытаясь стряхнуть с высоких хребтов и узких ущелий, как муравьев с летних листьев.

"Бешеный Змей" Бун МакКомб, главный разведчик, ехал впереди регулярных армейских колонн, окруженный своими следопытами. На нем были потертые оленьи штаны с бахромой, тяжелая бобровая шуба и медвежья шапка, низко надвинутая на выступающий лоб. Его длинные волосы и борода были белы, как снег, а глаза темные, словно тлеющие дробины.

— Да, сэр, — говорил он, — не видал я такой бури с тех пор, как был в Биттеррутах, в Монтане, в пятьдесят втором. Помню, день был ясный, спокойный. И тут налетел господин Буран, завывая и вопя, да так, что в ярости поносил мою матушку всеми словами, далекими от христианского милосердия. Не прошло и часа, как из ниоткуда вырвался боевой отряд черноногих — свирепые, кровожадные, они гикали и вопили, предвкушая, как зажарят какого-нибудь незадачливого белого над костром.

— И что случилось? — спросил капрал Вуд, ехавший позади.

— А? Ты еще здесь? — откликнулся МакКомб. — Вижу, что здесь. Ну, в подробности сейчас вдаваться не буду, скажу только, что мой боевой топор в тот день окрасился кровью, а мушкет так раскалился, что я им полдюжины тех индейцев заклеймил, раскалывая их черепа прикладом! Да благословит Господь этих языческих дикарей, благословит их! Но они узнали, как и многие до них, что у Буна МакКомба крепкая шкура, ее не так-то просто разодрать!