Книга Рассказы, страница 369 – Тим Каррэн

Осейджи поднялись на гребень и через несколько секунд вернулись, махнув ему вперед.

— Теперь увидим, — сказал Пять Волков на языке жестов.

Да, сэр, — подумал он, — точно увидим.

Осторожно двигаясь, он поднял своего мерина на гребень, смахнул снег с лица меховой рукавицей. Он крепко держал поводья, оставив правую руку без рукавицы, чтобы в любой момент схватить винтовки в чехлах, пистолеты Кольта под шубой, томагавк и нож на поясе. Мир вокруг был беззвучной пустотой, холодной и засыпанной снегом, почти инопланетной в своем полном отсутствии жизни. Ни птицы не кричали, ни звери не шевелились в кустах, только мягкий стон ветра, шорох сосен и скрип ветвей.

Поднявшись на холм, пробираясь через вихрь снега и моргая, он увидел то, что видели его разведчики, и в его животе родилась сырая, пугающая мерзость.

— Черт, — сказал он шепотом, натягивая поводья и останавливая коня.

След боевого отряда был виден там, где он исчезал в густых зарослях, ветви которых сплетались по бокам и сверху, словно туннель из колючек. А перед ним… грубо обтесанные кленовые ветви, воткнутые в снег и в землю под ним, и на каждой — насаженная человеческая голова. МакКомб знал, чьи это головы. Тиг. Колтер. Болек. Перри. Хайдерман. Головы белых солдат разведывательной группы Тига.

Их тел нигде не было видно, как и тел их разведчиков-пауни.

МакКомб спрыгнул с коня, Пять Волков последовал за ним.

Головы были насажены высоко, так что смотрели прямо ему в глаза. Их лица были серыми и морщинистыми, покрытыми инеем и брызгами почерневшей крови. Рты зашиты черным шнуром, глаза выпучены, застывшие и затянутые пленкой. С обрубков свисали кровавые сосульки.

Все они были скальпированы.

Сидя на лошадях, осейджи пели низкие, скорбные песни.

— Это чтобы нас отпугнуть, — сказал Пять Волков.

— И это работает, — ответил МакКомб. — Предупреждение.

Ибо это было предупреждение. Боевой отряд настиг людей Тига, обезглавил их и насадил головы на колья, чтобы напугать главные силы, которые, как они знали, идут следом. МакКомб видел такое и раньше. Он изучал деревья вокруг, белоснежные горные пики. Внезапно поднялся пронзительный ветер, разметая снег и завывая в соснах. Сухие ветви трещали и скреблись. То, что он чувствовал так долго, теперь стало совсем черным в его животе, кипя, как яд.

— Надо убрать это, пока синемундирники не увидели, — сказал он. — Только Лайонсу нужно знать.

С помощью Пяти Волков он выдернул колья из земли и сбросил их в глубокий снежный овраг. Когда они вернулись, осейджи склонили головы, прислушиваясь к чему-то на ветру. МакКомб услышал это лишь на мгновение… нечеловеческое пение множества голосов, быстро затихшее.

Сглотнув, он подумал о призрачном бизоне.

* * *

Два года назад, вернувшись с охоты на бизонов и обнаружив, что его жена и трое сыновей были зарублены сиу в его отсутствие, Пять Волков почувствовал, как его кровь стала черным льдом, а душа увяла, словно дикие цветы под первым осенним морозом. Он ходил, как человек, но не был человеком, лишь опустошенной оболочкой. В его сердце не было огня, в душе — музыки, только разорванная и выпотрошенная пустота, которую даже время, великий целитель, не могло наполнить теплом и пониманием.

Великий круг, круг жизни, был навсегда разорван, и он был отрезан от него, как младенец от матери при рождении отрезанием пуповины.