Книга Рассказы, страница 399 – Тим Каррэн

Они били Пять Волков снова и снова.

Все это произошло за считанные секунды, пока МакКомб поднимался с каменного пола и вставал на ноги. И к тому времени, как он поднялся, Пять Волков был повержен. Язык Змей жестоко изранила его, и его кровь все еще капала с ее когтей. Ядовитые змеи, что вились из ее маслянистой кожи, укусили его бесчисленное количество раз. Истекающий кровью и отравленный, он не мог больше сражаться.

Он выл свою смертную песнь, когда она бросилась на него, зарываясь лицом в его горло и вырывая яремную вену в горячем фонтане крови, что дымилась в воздухе.

Он умер быстро, но не без того, чтобы нанести ей раны: ведьма была изрезана в дюжине мест, истекая той же черной кровью, что и ее муж. Многие змеи были обезглавлены, но все еще извивались и кровоточили. А томагавк Пяти Волков вскрыл ей живот, и ее кишки свисали холодными петлями.

Но она была далека от поражения.

Очередь МакКомба.

Она посмотрела на него, ее рот ломился от острых, как ножи, зубов, вымазанных красным, нос приплюснутый и задранный, как у кабана, глаза — как у чучела питона: стеклянные и черные. Змеи, что гнездились в ней, извивались и били его снова и снова. МакКомб кружился и уворачивался, метался и рубил ножом и томагавком. Его клинки рассекали тела бьющих змей, отрубили ей левую руку в локте, вскрыли горло в потоке зловонной крови.

Ее когти разодрали ему щеку, грудь. Змеи кусали его снова и снова. Но он не падал, пока все не закончится. Его спасением был тяжелый бобровый плащ и оленья кожа под ним. Клыки змей не могли пробить его одежду, хотя им удалось укусить его за руки и лицо. Он чувствовал холодный яд в своих венах.

И затем она пошатнулась и опустилась на одно колено, ужасно израненная и обильно кровоточащая. Она посмотрела на него своим желтым, морщинистым лицом и блестящими черными глазами, извергая ленты собственной крови. Она рычала на него, скалила зубы, царапала когтями. Многие ее змеи были мертвы и висели безжизненно, а те, что еще жили, двигались вяло.

МакКомб издал последний громкий крик и, сжимая томагавк обеими руками, прыгнул вперед и ударил изо всех сил. Лезвие прошло прямо через ее шею с влажным, мясным звуком, разрывая сухожилия, связки и мышцы, и ее голова скатилась на землю, все еще живая, все еще шипящая, щелкающая зубами и глядящая на него с безумной ненавистью. Ее тело рухнуло у его ног, несколько раз дернулось и затихло.

Злая ведьма была мертва.

МакКомб рухнул на землю, тяжело дыша. Он сильно страдал, его кровь текла из слишком многих ран. Если бы не яд, что наполнял его, он, возможно, смог бы зашить себя и выжить, чтобы рассказать эту историю. Но, опять же, он не был молодым человеком.

— Ни на йоту, — сказал он.

Он прижал к себе тело Пяти Волков, нежно качая мертвого индейца. Он не стыдился горячих слез, что текли по его щекам, или девичьего хныканья, что царапало его горло. Пять Волков умер за него. Он бросился на Язык Змей, отдав свою жизнь в последней ярости смертельной битвы, чтобы МакКомб мог быть спасен.

— Не так должно было быть, мой верный друг, — прошептал ему МакКомб. — Позволь мне отнести тебя на кладбище кроу, где я положу тебя, чтобы ты мог общаться со своими предками и быть прославленным за то, что всегда был воином и другом.