Онлайн книга «Рассказы»
|
И тогда голос сказал: Хочешь ли ты жить? Хочешь ли ты выжить? — Да… о, пожалуйста, да… Я так голоден… Тогда слушай… В своей голове он слышал жужжание мух, тысяч мух. Они облепили его лицо и заполнили череп гудящей, отдающейся эхом массой, пока он больше не смог ни думать, ни рассуждать. Были только мухи и то, что они хотели, чтобы он сделал. Они залетали к нему в рот, в ноздри, заползали в уши, заселяли мозг, откладывали яйца в мягких складках серого вещества, пока все они не начинали вылупляться с жутким хлюпающим движением, грызя, питаясь и насыщаясь всем тем, чем он был и чем уже никогда не будет. Если ты хочешь жить, если ты хочешь выжить, — шептал голос с ровным, всепоглощающим гулом, — то ты должен есть. Ты должен питаться. Только тогда ты сможешь стать сильным… * * * Запах разложения привел его прямо к Эмили. Он включил фонарик. О Боже, это было ужасно. Она была раздута и покрыта слизью, кишмя кишела личинками и тучами мух. Ее левая рука была обглодана до кости, а с горла и лица содрана большая часть плоти. Губы исчезли, и она ухмылялась, оскалив зубы и десны. Крыс он не видел. Но они должны были прийти. О да, это был их банкет, и он привлечет их. Нужно только набраться терпения. Он выключил свет и стал ждать, слушая мух и наслаждаясь запахом собственных отходов и немытого тела. Он был довольно мерзким, но в то же время успокаивающим. Как и мухи. Доведя свой разум до определенного состояния, можно было оценить музыку их постоянного, непрекращающегося жужжания. Сладкую музыку могилы, мелодию гробницы. Ты голоден? — произнес голос его бога. — Голоден… голоден… — бормотал он, изо рта у него обильно текла слюна. Я могу предложить тебе сочное розовое филе, хорошо промаринованную вырезку, сочные груди и бедра, приправленные собственным пикантным соком… Спаркса трясло, капли кислого пота размером с горошину скатывались по его покрытому гримасой лицу. — Да, пожалуйста… пожалуйста… Я так чертовски голоден. Редкие нежные отрубы, засахаренные сладости и нежные мясные морсы с богатым вкусом… Ты примешь участие? Ты будешь есть? — Да-да, — сказал он, голод сверлил его желудок, пронзал его, колол мечами, которые выпотрошили его, положили его открытым и сырым. Тогда прими меня как своего Верховного Повелителя, — сказал голос. — Принимаю! Принимаю! Стол был накрыт, перед ним расстилался пир. В зыбких, узких пределах своего разума он видел еду, и она манила его. Она существовала только для того, чтобы наполнить его и сделать сильным. Не в силах больше сопротивляться, он набросился на нее. Жареный цыпленок был хорошо прожарен и покрыт хрустящей корочкой, кожа отслаивалась и хрустела, когда он отрывал ее тонкими листами. Бедра были пухлыми, истекающими соком. Грудки были роскошными, с липкими нитями сыра. Он набил рот сочными фрикадельками и мягким козьим сыром. Он грыз соленые куски выдержанного бекона и слизывал подливу с нежных вырезок, посыпанных экзотическими приправами, всасывая между губами сливочный пудинг. Он сходил с ума от всего этого, кусая и жуя, заглатывая пряную подливку и всасывая в рот жилистое мясо. Вкусно. Восхитительно. О, как вкусно, как восхитительно… И тут он увидел, по-настоящему увидел. Его руки были черными от прогорклых выделений, рот измазан запекшейся кровью. Это было отвратительно и восхитительно, тошнотворно и прекрасно, когда он набивал себя, плавая в глубинах кариона вместе с личинками, червями в сточных водах разложения, питаясь, питаясь, питаясь… |