Книга Рассказы, страница 608 – Тим Каррэн

— Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное? — не раз спрашивала она меня.

По правде говоря, не видел. Я долго жил на улице и навидался всяких ужасов, поневоле набрался вполне сносных познаний в простейшей медицине… но то, что завладело Черничным Томом, лежало за пределами моего понимания — да и вообще чьего-либо, как мне казалось.

Радиация натворила немало странного. Я видел несколько мутаций, и смотреть на них было неприятно. Слышал и слухи о других тварях, которые выползали по ночам и охотились на неосторожных.

Раньше я всему этому не особенно верил.

Теперь уже не был так уверен.

Но позвольте рассказать, что случилось дальше.

Итак, прежде всего: мы и вправду оказались в ловушке. У нас было несколько уцелевших бутылок водки. У Цинциннатского Быка — пара банок сардин. У меня — две упаковки сыра с крекерами. А у Глэдис в мешке с нужностями нашлись банка яблочного сока, коробка макарон с сыром «Крафт», пять свечей и коробок спичек.

Вот и все наши запасы.

Еды, пожалуй, хватило бы дней на пять, если растянуть: регулярно питаться мы не привыкли, предпочитая обедать из бутылки.

Следующий вопрос: надолго ли хватит пригодного для дыхания воздуха? Я поджёг от свечи сухую щепку дранки. Как и предполагал, наглухо нас не закупорило. Дым утянуло вверх, в щель между балкой и нависшим куском перекрытия, который так и норовил рухнуть.

Значит, воздух у нас был.

А теперь вернёмся к Черничному Тому. С ним явно творилось неладное. Ему было не выкарабкаться, и мы это понимали. Его заливало потом, он заметно распух, а время от времени его колотил озноб. Что сотворил с ним этот проклятый червь, мы даже представить не могли.

Все мы были напуганы, и, как выяснилось, то, что нас заживо замуровало под землёй, было наименьшей из наших бед.

Бык вбил себе в голову, что, если сдвинуть одну из балок над нами, откроется проход, куда мы сумеем протиснуться. Я попытался объяснить ему, что сверху на нас давит не только магазин, но, вполне возможно, ещё и два этажа над ним. Насколько мы знали, рухнуть могло всё здание целиком. Но Бык… грубую силу он понимал, а вот думать головой было ему не по части. Впрочем, попытаться что-нибудь мы всё равно были должны.

Он налёг на балку всем весом, и я присоединился.

Нам удалось сдвинуть эту здоровенную деревяшку примерно на фут — и тут, как я и опасался, началось форменное дерьмо. Беспорядочное нагромождение проломленных половиц, стоек, досок, отопительных воздуховодов и чёрт знает чего ещё издало протяжный стон, после чего вниз хлынуло несколько сотен фунтов обломков, едва не похоронив меня. Кусок железной трубы качнулся сверху и врезал Быку по голове. Он рухнул точь-в-точь как тогда, когда Василев осыпал его серией левых джебов, а затем уложил правым кроссом, которым можно было расколоть шлакоблок.

Спокойной ночи, милый принц, как говорится.

Пожалуй, наблюдай вы за нами со стороны, всё могло бы показаться смешным — словно в старой короткометражке студии «Коламбия»: я с ног до головы в кирпичной пыли, будто меня обваляли в муке, и бедняга Бык без сознания. Будь это один из мультиков, которые я смотрел в детстве, глаза у него закатились бы белками и на них высветилось бы «НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ», как на старом кассовом аппарате.

Очнулся он почти через час — перепуганный и готовый махать кулаками.