Книга Рассказы, страница 618 – Тим Каррэн

Он наблюдал.

Ждал.

Изучал.

А потом начал общаться с Джорджем. Не словами — посылая ему в голову образы. Он предельно ясно показал, чего хочет облако. Джордж рассказал остальным на городском собрании. За такие слова его едва не избили.

— Ты хочешь сказать, твоя собака с тобой разговаривает? — спросил тогда Билли К., нахмурившись точно так же, как в десятом классе, перед тем как ударить Джорджа. — Ты совсем чокнулся, Джордж. Это просто пёс. Тупая грёбаная псина.

Раздался нервный смех.

— Нет, он не то чтобы разговаривает, — попытался объяснить Джордж, краснея от смущения, когда увидел, как лица людей, которых он знал столько лет, смотрят на него с жалостью или откровенной насмешкой. — Скорее… вкладывает мне в голову картинки.

Один из фермеров — кажется, Чарли Хоуп — кашлянул и сказал:

— Господи Иисусе, дайте кто-нибудь этому парню таблетки. Собака, подумать только.

Но он гораздо, гораздо больше, чем собака, хотел сказать им Джордж, однако ему не хватило ни духу, ни слов. Что бы ни произошло в облаке, Рэд больше не был Рэдом. Саму сущность, делавшую собаку собакой, у него отняли, заменив чем-то холодным, расчётливым и откровенно злобным. Все это понимали, хотя и не желали признавать. Видели, как он постоянно наблюдал за ними, словно кот, прикидывающий, как выпотрошить мышь. Он пугал их. Больше никто не гладил Рэда — к нему боялись прикасаться.

Уинни Роуз в своей неподражаемой манере однажды выразилась точнее всех. По старой привычке она погладила пса, но тут же отдёрнула руку, словно коснулась падали, кишащей личинками.

— Как холодная глина, — сказала она дрожащими губами. — Господи милосердный, словно кто-то вылепил из холодной глины собаку.

Они принялись оскорблять Джорджа, высмеивать его и поливать дерьмом по полной программе. Он не сердился: знал, что ими двигало не презрение, а страх — к тому времени Рэда боялись все.

Всё могло закончиться тем, что Джорджа вышвырнули бы на улицу, но тут появился Рэд. Он прошёл между рядами людей, сидевших на складных стульях. От него исходила чудовищная вонь, напоминавшая Джорджу запах рвоты при желудочном расстройстве — кислая, тошнотворная. Когда Рэд посылал ему в голову образы, вонь становилась особенно сильной, будто пёс выделял какой-то мерзостный гормон.

Люди шарахались в стороны.

Они чувствовали его силу, тьму, затаившуюся внутри. Рэд двигался решительной, крадущейся, совершенно чуждой походкой. Подошёл прямо к Джорджу и потёрся о него — горячий и омерзительный.

Затем повернулся к собравшимся и уставился на них огромными страшными глазами. Губы оттянулись, обнажая зубы. Из пасти упала капля чёрной слюны. За стенами зала тоскливо застонал ветер, небо потемнело и пошёл снег.

Люди закричали.

Они пытались подняться со стульев, но не могли пошевелиться. Их парализовало. Рэд держал их в своей власти, и они это понимали. Он переходил от одного к другому, обнюхивая каждого. А потом остановился перед Мими Лакасс. По её щекам катились слёзы, рот был раскрыт в мучительном беззвучном крике. Она была учительницей на пенсии и за долгие годы успела преподавать почти у всех, кто находился в зале. Никто не мог ей помочь. Рэд лизнул её руку. После этого она поднялась и вышла наружу, совершенно пустая глазами.

Она вошла в облако, и солнце снова выглянуло.