Книга Рассказы, страница 692 – Тим Каррэн

И происходящее ей совершенно не нравилось.

Морс, разумеется, увидев, как она стоит — мрачно прекрасная, с тревожным, словно одержимым выражением, которое появлялось у неё, когда она что-то чувствовала, — сделал снимок. Микки даже не вздрогнула. В прежние времена её часто фотографировали, и на большинстве снимков на ней было не больше, чем стринги.

А иногда и меньше.

Мы очень медленно продвигались по улицам, пытаясь понять, кто за нами следит. Возле маленькой аптеки нашли два тела.

Дети.

Они скорчились на тротуаре, превратившись в пустые оболочки, похожие на остатки тех чёрных змеек, которые поджигают Четвёртого июля: тонкие, обугленные, рассыпающиеся. Когда Карл подтолкнул одно тело носком ботинка, оно развалилось, словно сигаретный пепел.

Я уже видел такое.

Иногда Дети просто распадались, как радиоактивные изотопы, сгорали изнутри.

Мы пошли дальше.

А глаза всё следили за нами.

— Рик, — сказала Микки, держа обеими руками свой девятимиллиметровый «Глок», как полицейский на стрельбище, — у меня очень, очень плохое предчувствие.

Даже Карл не нашёл на это язвительного ответа.

Морс осматривал улицы через телеобъектив и тихонько напевал. Джейни посмотрела на меня, я — на неё. Возможно, я уже собирался взять всё под контроль, как настоящий лидер. Возможно, хотел сплотить своих бойцов.

Но тут кое-что произошло.

Хлопнула дверь.

Мы все вздрогнули.

А потом бросились на звук. Промчались по переулку и выскочили на другую улицу, обсаженную деревьями. Дома, какие-то здания, а в конце — маленькая семейная закусочная. За витриной мелькнуло движение, и я ринулся туда.

Внутри всё выглядело как обычно: засиженные мухами окна, длинная стойка, множество пустых столиков. Всё было покрыто пылью и опутано паутиной.

И девчонка.

Ей было не больше одиннадцати-двенадцати. Она просто сидела в кабинке, будто ждала нас. Она спокойно сидела здесь при свете дня, значит, к Детям не относилась.

— Эй, — сказал я. — Ты что здесь делаешь?

Но она не ответила.

На ней висели лохмотья, когда-то бывшие джинсами и толстовкой. Лицо было перепачкано, рыжие волосы слиплись от грязи. Воняло от неё так, словно она месяцами не мылась и ходила под себя. А судя по тёмным пятнам между ног, у неё ещё и шли месячные.

Неважно.

Фигура любила их с приправой.

— Бери её, — сказал я Карлу.

Карл такое обожал. Врываться куда-нибудь, валить невинных на пол, связывать. Наверное, с детства носил в себе какую-нибудь неосознанную фантазию о солдате-штурмовике. Как бы там ни было, он отдал дробовик Морсу и подошёл к девчонке.

— Имя у тебя есть, солнышко?

Она лишь подняла на него взгляд — тусклый, коровий. Он стал расспрашивать, кто ещё выжил, где они находятся и почему она здесь одна. Но она продолжала смотреть — то ли тупая, то ли безумная, то ли просто такой её сделал мир, который обмочился себе на ноги и бросил её посреди мёртвого городка.

Карлу хотелось пустить в ход руки. Избивать её, пока она не начнёт умолять остановиться. Таков уж был Карл. Жестокий, а возможно, и вовсе социопат — он идеально вписывался в узор нашего большого, жестокого мира. Хотя, скорее всего, всё дело было в бессилии. В желании поделиться с кем-нибудь болью и ужасом, скопившимися внутри.

Он шлёпнул девчонку по лицу, разминаясь.

— Говори, ёбаная пизда.