Книга Рассказы, страница 707 – Тим Каррэн

Будто проснулся и обнаружил, что член и яйца отрезали, а на их месте повесили табличку: «Очень жаль, приятель».

Вот именно так.

Только в квадрате.

Я сидел на заднице и смотрел на Джейни.

И тогда понял.

Понял, что это она управляет Фигурой.

— Джейни! — закричал я.

Она взглянула на меня, словно я был чем-то извивающимся и отвратительным, выползшим из гнилого мяса. Она меня ненавидела. Презирала.

Я предал её доверие.

— Ты удивлён, Рик? — спросила она. — Правда удивлён? Ты никогда не делал выбор. Его делала я. Всегда.

Я понял, что это правда.

Да, Фигура заговорила со мной в Янгстауне, научила выживать и объяснила, что делать. Но лишь после того, как я добрался до Кливленда и встретил Джейни, она начала требовать жертв.

Только тогда всё и началось по-настоящему — с того старика.

Я думал, что всё устроил я. Очкарик тоже так считал.

Но мы оба ошибались.

Фигура привела меня к Джейни, потому что именно Джейни обладала силой её призывать. Фигура знала: ради собственной жизни Джейни никогда не отдаст ей человека.

Но отдаст ради других.

Особенно ради меня.

И она делала это снова и снова, совершая нечто совершенно противное самой её природе.

Потому что любила меня.

И всё ещё любила.

Только теперь моя измена извратила эту любовь, превратила её во что-то злобное и безумное.

Фигура забрала Карла и Микки.

Она двигалась так быстро, что они даже не успели закричать.

Их втянуло внутрь, разобрало, изменило, кое-как собрало заново и выплюнуло сплавленной, пылающей массой. Рассказывать об этом дольше, чем всё происходило на самом деле.

А когда их не стало, Джейни посмотрела на меня с абсолютной ненавистью.

А затем…

Затем сама бросилась в этот вихрь разрушения, в тварь, рождённую реакторами-размножителями и атомными крематориями, в живую цепную реакцию термоядерных отходов.

Я закричал, когда она появилась с другой стороны — дымящаяся, шипящая, потрескивающая.

Насытившись, Фигура ослабла, расфазировалась и исчезла.

И я остался один.

Совершенно один.

10

С тех пор я один.

Это случилось две недели назад, и с тех пор мне приходится жить с несколькими истинами, от которых я среди ночи просыпаюсь дрожащий в холодном поту.

Одна из них: я никогда, ни единой секунды не управлял Фигурой.

Это всегда была Джейни.

Полагаю, у неё имелся какой-то дремавший психический дар. Возможно, наследственный. Кто знает?

Другая истина заключается в том, что теперь Фигура не принимает тех, кого выбираю я.

И всё же в этом месяце она снова придёт, как приходила каждый месяц.

Но единственная жертва, которую она примет, — я.

Так Джейни мне отомстила: обрекла на боль, ужас и безумие ожидания, пока явится эта безымянная тварь… потому что ждать труднее всего, как пел Том Петти.

Но больше я ничего не могу.

Только ждать и вспоминать Джейни. Как хорошо было держать её в объятиях. Как её лицо ложилось в мои ладони. Как кожа всегда пахла сиренью и солнечным светом, закупоренным в бутылках.

Вот о чём я думаю.

О её лице и глазах. О том, как ощущалось её тело подо мной. О её губах на моих губах и запахе волос.

Я знаю, что любил её.

И знаю, что она любила меня.

Но ещё я знаю, что происходит, когда такую любовь предают. Нежное тепло и горная прохлада превращаются в чистую, свирепую ненависть.

В ненависть, подобную кислоте, которая растворит всё, чем я являюсь, и не оставит ничего, кроме покачивающихся в ней отполированных белых костей.