Книга Рассказы, страница 801 – Тим Каррэн

— Чего они хотят?

— Понятия не имею, Линн. — Арт снова покачал головой. — Я лишь знаю, что они становятся сильнее.

На какое-то время Линн задумалась, хотя было очевидно, что она ничему не поверила.

— Это выше моего понимания, Арт. Происходит это или нет, это все ещё далеко за пределами моего понимания. Я запишу тебя на приём к другому офтальмологу. Если с твоими глазами действительно что-нибудь происходит, что-нибудь странное, тогда появятся признаки, изменения. Изменится анатомия, верно?

— Да, думаю так.

— Ладно, я найду специалистов и устрою тебе полное обследование.

— Нужны месяцы, чтобы к ним попасть.

Линн одарила Арта проницательной улыбкой:

— Я могу быть весьма убедительной.

Теперь появилась надежда. Крошечная, но хоть что-то. А голодающий человек съест практически все, что угодно. По крайней мере, появились подвижки. Всякое могло случиться. Если всё происходящее у Арта в голове, это тоже выяснится. Если причина в этом, то всегда есть терапия… или изоляция и лекарства.

Боже. Как так получилось? Как вообще всё это могло произойти?

Арт сидел в кресле, почти желая, чтобы мутация произошла. Желая, чтобы эти красные инопланетные глаза вновь заявили о себе, и Линн окончательно ему поверила. Арту это было просто необходимо. Но… что, если он сходит с ума? Нет, Арт однозначно понимал, что это не так. Странность всего происходящего он заметил на следующий день после операции, и это чувство не исчезало, а росло в геометрической прогрессии. Арт не был ипохондриком, не страдал паранойей или необузданным воображением. Его фантазии никогда не заходили дальше секса с длинноногими фотомоделями или, может быть, ещё одной победы «Детройтских Тигров» вновь выигрывающих «вымпел», как это было в 1984 году. Вот в чём дело. Происходящее определённо не являлось плодом воображения. Это было нечто большее, нечто бесконечно зловещее и отвратительное.

Сидя в кресле, Арт почувствовал в глазах активность.

Не такую, как прошлой ночью, а нечто более тонкое и коварное. Процесс происходил внутри глаз, или сразу за ними, возможно, у корней зрительных нервов. Арт почти чувствовал, как там что-то вибрирует и движется, как крошечные нити и усики тянутся от задней части глаз и, подобно нитям сухой гнили, проникающим сквозь древесину, обволакивают нервы, следуя за ними в мозг, и внедряются в питательную органику, поглощая и ассимилируя серое вещество, нейроны, дендриты и синапсы, превращая его разум в самое себя…

Услышав, как Линн в соседней комнате разговаривает с кем-то по телефону, Арт резко выпрямился.

Поздно.

Уже слишком поздно.

Линн может организовывать какие угодно встречи с самыми лучшими офтальмологами в мире, но это абсолютно бесполезно. Этих врачей Арт никогда не увидит. Он никогда с ними не встретится.

Потому что они ни за что этого не позволят.

* * *

Линн записала Арта на приём к доктору Галену на утро пятницы.

Но был всего лишь вечер среды, и до пятницы целая вечность, в то время как в твоих глазах что-то разрастается, прорастая мерзкими корешками и опутывая всю нервную систему.

Той ночью Арт лежал в постели возле Линн. Та заснула, но лишь потому, что Арт притворился спящим, и потому она не стала присматривать за ним ночью. Так что теперь он был один. Наедине с тем, что в нём росло. Это уже началось — Арт чувствовал, как глаза увеличиваются, и вскоре он уже не мог сомкнуть веки. Из-за того, что физиология и химия глаз изменились, началось сильное жжение, и то, что при дневном свете скрывалось за глазами Арта, теперь высвободилось, дабы познать свой новый мир. Теперь Арт мог чувствовать их не только физически, но и ментально и даже психически.