Книга Рассказы, страница 889 – Тим Каррэн

4

У Донни Черроне была квартира на Северной Джорджия-авеню, в двух кварталах от дома, где он вырос. Он не был женат, не встречался ни с кем, кроме проституток, потому что, заплатив им, можно быть уверенным, что они уйдут. Так что, вернувшись домой той ночью, он никого не застал. Даже кошки или собаки. В его доме животные вообще были запрещены.

И поэтому то, что он увидел, не имело никакого смысла.

На пятом этаже его дверь была исцарапана, словно собака отчаянно пыталась пробраться внутрь.

Черроне стоял, чувствуя, как то же ощущение в животе возвращается.

Это ничего не значит, — сказал он себе. — Какое-то животное забралось.

Но на пятый этаж? Оно что, на лифте приехало? Черроне отбросил эту мысль. Он изучил царапины, с тревогой заметив, что они были не внизу, как от собаки, а высоко на двери, от середины до верха, и глубоко врезались, будто кто-то орудовал садовой лопаткой… очень острой. Некоторые борозды уходили в дерево на полдюйма и больше. И это в цельном дубе. Черроне начал думать, какая сила нужна, чтобы вонзить лезвие так глубоко и провести его с той же глубиной.

Как когти, — подумал он. — Как будто что-то очень сильное с большими когтями раздирало дверь.

Он задрожал, кожа на предплечьях и затылке покрылась мурашками. Издав странный стон, он торопливо вставил ключ в замок и быстро вошел, тут же закрыв дверь, запер ее и даже задвинул засов, хотя его дом был с высоким уровнем безопасности — кодовые замки, охрана, все как полагается. Пальцы нащупали выключатель, и в последний момент ему пришло в голову, что внутри может кто-то быть.

Но никого не было.

Только тишина и Донни Черроне, сорокадевятилетний ростовщик, букмекер и скупщик краденого. Связанный с мафией парень, отсидевший срок и не знавший, что такое страх. По крайней мере, до этого момента. Но вот он стоял… дрожал, бледный от ужаса, как ребенок, только что сбежавший из заброшенного дома, который считался проклятым.

Забавно, что может натворить твой разум, — подумал Черроне, наливая себе виски со льдом и залпом выпивая, тут же наполняя стакан снова. Руки все еще дрожали. Снова это чувство, ужасное, неизбежное, в животе, напряжение, смешанное с тошнотой: страх.

Господи, возьми себя в руки.

Он так и сделал. Выпил второй виски и взял себя в руки, схватив револьвер 38-го калибра, который хранил в спальне. Ощущение оружия в руке немного его успокоило. Стоя там, он пытался разобраться. У него не было причин бояться, абсолютно никаких… но он боялся. Последние дни это чувство накатывало — ощущение опасности и еще худшее — что за ним следят.

Но никого не было.

Никого, ничего… только это чувство на затылке, иногда такое сильное, что ему казалось, он закричит.

Хватит.

Черроне сел, включил телевизор, начал смотреть какой-то лесбийский канал на Playboy. Две девицы, много ног и языков. Господи, кем он был, чтобы бояться? Он имел дело с бандитами, уголовниками и психопатами всех мастей с самого детства. Он был в тесных отношениях с Джимми Джеком Фурнари, капо калибрийской мафии, таким парнем, что, разозлив его, можно было оказаться в складе, где пара наемников распилит тебя бензопилами. С такими акулами он плавал, но если знал, как себя вести — а Донни Черроне знал, уж точно, — можно было каждый раз ускользать от их челюстей. И после трех десятилетий такой жизни и пяти лет в тюрьме строгого режима, Донни Черроне не пугался легко.