Книга Ленты и ножи, страница 49 – Елена Сокол

Я облизываю губы, прижавшись лбом к прохладному стеклу, но даже оно не способно меня сейчас охладить. Что, если я украду тебя из дома прямо сейчас? Что скажешь?

И тут внизу что-то грохочет.

Я пытаюсь игнорировать, ведь ты подходишь к окну и мы встречаемся взглядами, но затем снизу слышится женский крик. Я вижу твои большие, доверчивые глаза, и мне так много нужно сказать тебе, глядя в них, но гребаные звуки… они лишь усиливаются.

Кажется, там происходит что-то невеселое. Похоже, Наде может понадобиться моя помощь. Не то чтобы я ощущал себя хорошим сыном, да и сыном вообще, но мне не нравится, когда избивают женщин, а Надя сейчас орет так, будто кто-то ломает ей руку.

Прости, ангелок.

Я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз.

— Значит, работай лучше! – орет какой-то урод. – Иначе вылетишь отсюда!

— Войтек! – взвизгивает Надя.

Я схожу с последней ступеньки, и тут перед моим лицом пролетает бутылка.

Что, вашу мать, тут творится?

Я едва успел среагировать и отклониться немного назад. Если бы я этого не сделал, мое лицо сейчас напоминало бы раздавленный помидор.

— Это еще кто? – смотрит на меня мужик, которого она назвала Войтеком.

Хилый, плешивый обсос в спортивном костюме и смешных туфлях. Судя по выражению лица и координации – бухой в хлам.

— Это мой сын, – отвечает Надя, шмыгнув носом.

Я делаю шаг и вижу ее: она сидит на кухне, двумя ладонями собирая кровь, льющуюся из носа. Вся ее одежда выпачкана этой кровью, волосы всклокочены.

— Какого черта ты тут забыл, сосунок? – спрашивает он меня, раскачиваясь.

Эти жалкие типы все одинаковые. Только и могут, что лупить беззащитных проституток. Такие редко огрызаются на крепких мужчин – разве что, как сейчас – по пьяни.

— Он тут живет, – отвечает за меня Надя. – Ян, уйди к себе, пожалуйста. Мы с Войтеком поговорим.

— Что-то не припомню, чтобы получал от него бабки за аренду, – презрительно скалится Войтек.

Я подхожу ближе. Его глаза вспыхивают ненавистью.

— Это ты сделал? – киваю на Надю.

— Живешь здесь, сукин сын? Значит, плати! – произносит он и сплевывает на пол.

Охрененно.

— Это ты сделал? – спрашиваю я еще раз, сохраняя спокойствие. – Ты ударил ее?

Хотя ответ и так очевиден.

— Не надо! – кричит Надя, бросаясь к нам.

Ее слова адресованы Войтеку, который бросается на меня с кулаками. Но я моложе и быстрее: ловко перехватываю руку, выброшенную вперед для удара, и бью его в живот. Одно точное касание, и этот урод сгибается пополам.

— Боже! – Надя хватается за голову.

Надо признать, выглядит она кошмарно: алая кровь лентой вьется от ее носа, перечеркнув рот, к подбородку, а затем размывается на груди, заставляя ткань липнуть к телу. Хоть сейчас на съемки в фильме ужасов.

— Что теперь будет? – тихо шепчет она, прикусывая окровавленные губы.

— Он больше не тронет тебя, – обещаю я.

— Ян! – визжит Надя, выпучив глаза.

И, даже не обернувшись, я понимаю, что дело плохо. Едва успеваю дернуться вбок, как мимо моей головы со свистом опускается бутылка.

Сука.

Нет, ну ты сам напросился, окурок лысый!

Моя рука лезет в карман и легким движением вынимает нож. Я только успеваю заметить удивление на гребаном лице Войтека, как лезвие вонзается в его грудь. Оп, и плоть проглатывает его вплоть до рукоятки. Самое приятное чувство, что я испытывал!