Книга Ленты и ножи, страница 47 – Елена Сокол

Важно не это, а то, что ты жаждешь общения со мной. Любыми способами. Моя славная, умная девочка.

Я кручу визитку в руках. «Нейман» – напечатано посредине. Распространенная в здешних краях фамилия. И ниже: «Мясная лавка. Всегда свежее мясо». В этом районе куча фермерских лавок, и на днях ты заходила в некоторые из них. Убрав карточку в карман, я отправляюсь по указанному на ней адресу. Возможно, ты имела в виду свидание. Если так, то мне пора начинать волноваться, ведь каждая встреча с тобой – это гребаный ураган эмоций, от которых кишки скручивает до самого горла!

Но только оказавшись в лавке, я понимаю, зачем ты меня сюда привела, Мара. Это не свидание, но это намного важнее. Едва пройдя по торговому залу, я понимаю, что ты хотела мне сказать.

За прилавком, в глубине помещения трудится мясник. Его работу намеренно не прячут от глаз покупателей, чтобы те могли убедиться, что все профессионально, красиво и чисто. Пока продавец обслуживает клиентов, я обхожу витрины с вырезкой и колбасой, чтобы с самой близкой точки наблюдать за происходящим.

И это настоящее откровение. Не думал, что меня так взбудоражит вид мертвой туши, с которой срезают ровные куски мяса. Это… восхитительно!

Здоровенный мужик в фартуке и кепке с огромными волосатыми руками кажется слегка зловещим. Он наносит выверенные, четкие движения, отделяя от туши ярко-алую мясистую часть, а отрезанная свиная башка, лежащая рядом на металлической поверхности стола, словно завороженно наблюдает за ним.

Толпящиеся рядом со мной покупатели морщатся. Им явно не по себе. Страшно взглянуть на действо, не говоря уже о глазах рубщика мяса. Тот кажется им злым и беспощадным. Но он всего лишь разделывает тушу. Свинья уже сдохла, ей не больно. В ней даже крови нет.

Перед моими глазами невольно проносятся картинки того вечера, когда я расправился с ублюдком в подворотне. Я даже ощущаю запах, который источало его тело, проливая реки крови. Удушливый и острый металлический запах. Посмотрел бы я на вас, окажись вы там в то самое время! Тот урод тоже хрюкал, умирая. Воздух с хрипами покидал его легкие, в горле булькало, и кровь алыми струйками стекала на камни, которыми была выложена дорога.

Мясник откладывает топор и утирает со лба пот. Еще бы. Отрубать здоровые порционные куски непросто! Эта штука весит не менее четырех килограммов. Я про топор, лезвие которого размыто багровыми разводами.

Он подходит к столу, и мое сердце замирает. Черт подери, шикарный арсенал! На поверхности стола стройным рядом выложены остальные инструменты. Блестящий секач – что-то вроде мини-топорика, такой приятнее держать в руке. Обвалочный нож с узким и тонким клинком, филейный – суперузкий и еще несколько с разной шириной лезвий.

У меня захватывает дух. Это просто потрясающе красиво!

Хочется подержать эти ножи в ладони, почувствовать их вес, попробовать в деле.

И я сейчас не про сочный антрекот, а про что-то живое, что встрепенется, когда лезвие войдет в него на всю глубину, а потом забьется в конвульсиях и обреченно обмякнет.

Наверное, рубщик устает после тяжелого трудового дня. Возможно, его руки болят и во сне. Надеюсь, он любит свою работу. Лично мне хватило бы и дня: мертвые тела совсем меня не привлекают. Мне больше нравятся те, что полны жизни. Ведь самое приятное – это смотреть, как эта самая жизнь из них утекает.