Книга Ленты и ножи, страница 85 – Елена Сокол

— Боже! – кричишь ты, когда я врываюсь в тебя снова. – Твою мать!

Ты так возбуждена, что готова позвать на помощь и дьявола. Хотя кто знает – может, он уже в тебе.

— Да! – стонешь ты, когда я ускоряюсь, выходя и вновь погружаясь в твою тесную глубину.

Нож, всаженный в древесину, раскачивается вместе со столом. Я засаживаю в тебя свой член, продолжая трахать, словно обезумевший. Твои стоны становятся все громче. Ты кричишь, никого не стесняясь. И правильно – Анджею уже плевать, он так себе наблюдатель.

— Проклятье, – рычу я, двигая бедрами все резче и быстрее, снова и снова.

Наклоняюсь и сжимаю пальцами твое горло. В природе лев тоже держит свою самку зубами за шею. Он полностью контролирует, она – полностью подчиняется. И ты тоже не можешь сейчас сопротивляться. Твое лицо краснеет, глаза лезут из орбит. Это опасная игра, Мара. Очень опасная. Но так мы показываем друг другу наши истинные чувства. Я держу тебя крепко, детка, и никогда не отпущу, слышишь? Никогда.

Твои груди колышутся, когда я врезаюсь в тебя, каждый раз погружая член до самого основания. Ты глухо стонешь, позволяя мне владеть тобой. Погубить тебя. Заставляешь меня испытывать эту всепоглощающую страсть, которая сводит с ума. Эту яростную похоть, затуманивающую разум. Ты ничего не боишься, Мара. К черту весь остальной мир, если ты рядом. К черту всех!

Твои бедра дрожат, мышцы живота напрягаются, я продолжаю трахать тебя, подчиняясь какой-то неконтролируемой животной потребности. Вряд ли протяну долго. Давай же, Мара, кончи для меня. Сделай это красиво.

Ты издаешь хриплый крик и, запрокинув голову, кончаешь. Я отпускаю твою шею, и ты жадно вдыхаешь ртом воздух. Мои толчки становятся все жестче, я приближаюсь к разрядке. Сжимаю твои ягодицы и в последние несколько раз погружаюсь в твой влажный жар. Черт, как же хорошо!

Достаю свой член, обхватываю ствол пальцами, провожу ими несколько раз вверх-вниз и изливаю свое семя на твой гладкий живот и мягкие груди.

Это было потрясающе. Ничего подобного в жизни не испытывал.

Пытаясь отдышаться, я любуюсь тобой. Ты до сих пор лежишь с раздвинутыми ногами и выглядишь слишком маняще. Так у меня не получится быстро успокоиться, но я не могу отвести глаз. Чувствую себя единственным, кому ты доверяешь, в целом мире. А все потому, что мы с тобой одинаковые и только друг другу можем показать наши истинные сущности.

Мы нашли друг друга, Мара.

Взглянув на пол, я с неудовольствием замечаю, что лужа крови добралась до моих ног. Тапочки испачканы. Анджей непонимающе глядит в пустоту.

— Нам нужно убираться отсюда, – замечаю я.

— Сначала я съем свой завтрак, – мурлычешь ты, поднимаясь.

Стираешь с живота мою сперму краем халата, спрыгиваешь на пол, подходишь к дальнему краю стола и садишься на свой стул. Твои волосы идеально растрепанные, а кожа румяная. Просто загляденье. Мой член сразу понимающе дергается тебе навстречу.

— Ты не подогреешь мой кофе, любимый? – хлопая ресницами, спрашиваешь ты.

И откусываешь край вафли.

— Конечно, любимая, – отвечаю я с улыбкой. Затем бросаю взгляд на труп. – Анджей, ты видишь? Девчонка взяла меня в оборот!

Кажется, он глядит на меня понимающе.

Эти женщины вертят нами как хотят!

— Мне нужна нормальная одежда, – ты хмуришься, разглядывая себя в зеркало. Одежда Марты Каминской тебе велика и к тому же старомодна. – Не могу же я ходить в этом?