Книга Ищи дурака, страница 165 – Харлан Кобен

Но мы еще не закончили.

Я оборачиваюсь к Арчи:

— Вы услышали крик?

— Я услышал грохот, – говорит Арчи, и по лицу его ручьями текут слезы. – Я выскочил из дома и побежал на шум. И увидел свою дочь. Свою прекрасную, замечательную дочь, которая всего за несколько минут до этого поцеловала меня в щеку и пожелала счастливого Нового года…

Он явно готов потерять самообладание.

— Не надо, – говорю я. – Не сейчас. Нам нужно покончить с этим.

— Это все, – выдавливает из себя Арчи.

— Нет, не все.

— Остальное вы знаете.

— Мне нужно услышать это от вас, – говорю я.

Наконец он кивает, утирает лицо рукавами и пытается взять себя в руки.

— Я подбегаю к ней. Пытаюсь что-то сделать, ну, знаете, как будто есть какой-то способ все исправить. Я человек действия. Такой уж у меня характер. Я привык все держать под контролем. Я могу… Но она… она мертва. В этом нет никаких сомнений. И Томас кричит, что нужно вызвать «скорую», нужно куда-нибудь позвонить. Он вытаскивает телефон…

— Я собирался позвонить в службу спасения, – добавляет Томас.

— И внезапно я слышу собственный голос, который говорит: «Подожди». – Арчи выпрямляется и смотрит на меня. – Я не помню, чтобы в этом как-то участвовало мое сознание. Вот он я, стою над телом своей мертвой дочери, потерянный, совершенно убитый горем, – но в то же самое время вижу все с какой-то обостренной ясностью. Как будто, столкнувшись с самым худшим, что только можно себе вообразить, я обрел какую-то четкость мышления. И знаете, какой вопрос я себе задал?

— Нет, – говорю я. – Какой?

— Одного ребенка я уже потерял. Хочу ли я потерять и второго?

У меня такое ощущение, как будто в комнате внезапно холодает градусов на двадцать.

— Я вижу все на три или четыре хода вперед, – продолжает Арчи Белмонд. – Мы позвоним в полицию. Приедет целая толпа. Викторию уже не вернуть. Томаса арестуют. Послужной список у него и без того уже богатый, как вы и сказали. Теперь к нему прибавится еще один эпизод. Это в лучшем случае будет квалифицировано как ДТП, повлекшее по неосторожности смерть человека. В машине были наркотики. Кокаин. Прибавьте сюда еще это. От такого уже не отвертишься. Несмотря ни на какие деньги и влияние, Томас отправился бы в тюрьму на несколько лет. Из него сделали бы показательный пример, я уверен. И чем все это помогло бы Виктории? Она любила Томаса. Она не хотела бы ему такой судьбы. И самое главное, Викторию это все равно бы уже не вернуло. Смерть бесповоротна. Кому стало бы лучше оттого, что жизнь ее брата тоже была бы сломана? – Он снова повторяет: – Одного ребенка я уже потерял. Хочу ли я потерять и второго тоже?

Я киваю:

— Значит, полицию вы вызывать не стали.

— Не стал.

— И что вы сделали с ее телом?

— Мы похоронили ее. В лесу на участке. Потом устроили в том месте пожар. Сейчас никаких следов найти уже невозможно, если вы об этом думаете.

— Я думаю вовсе не об этом.

— Это было худшее, что мне доводилось делать. Мы с Томасом нашли в гараже лопаты. И похоронили ее. Я собственными руками похоронил свою дочь. Я до сих пор не понимаю, как я все это сделал. Земля была твердая. Но я был в каком-то ступоре. Наверное, мы с Томасом оба были в ступоре. Я не знаю, как вам это описать. Я действовал как робот. Возможно, потому, что было слишком больно. Я просто повторял себе: одного ребенка я уже потерял, я не могу потерять и второго. Мы привели в порядок место происшествия. Машину загнали в гараж. Вы правы. Ею никто и никогда больше не пользовался. Несколько месяцев спустя мы отвезли ее на авторазборку в Вермонт. Там ее спрессовали, распилили на куски и отправили на переработку. Я все продумал. Томасу велел ехать к Лейси. Это было важно. Нужно было вести себя как обычно. Обеспечить себе алиби. Я разбудил своих пилотов. Велел им готовить мой самолет к вылету. Воспользовался предлогом, что, раз проблемы двухтысячного года не возникло, мне нужно увидеть жену. Ну, вы все это знаете.