Книга Энигма, страница 123 – РуНикс

Глубоко вздохнув, она вложила ладонь в его руку и почувствовала, как Каз выдохнул, словно задерживал дыхание вместе с ней. Он потянул ее вниз, и Салем опустилась на него, обхватив ногами и положив руки ему на грудь, волосы рассыпались вокруг обоих как занавес. Каз застегнул спальный мешок, и воцарилась тишина – не тяжелая, но и не спокойная, скорее наполненная невысказанными вопросами.

Ночные существа продолжали играть свою музыку снаружи, а Салем слушала, как замедляется сердцебиение Каза. Пальцами он, как всегда, лениво перебирал ее волосы.

— Я слишком тяжелая, – прошептала Салем, не желая нарушать тишину, но понимая, что лежит на нем всем весом. Ей не хотелось, чтобы Каз умер, по крайней мере сейчас.

— Ты идеальна, – пробормотал он ей в волосы таким же тихим голосом.

Салем почувствовала, как от его слов в животе разлилось тепло.

И вдруг ни с того ни с сего ее осенило.

Вэнгард.

Фамилия семьи, которую уничтожил отец.

Салем отстранилась и легла рядом, на ее лице проступил ужас. Каз имеет к ним отношение? Все это – часть его мести? За то, что отец убил его семью? Или она надумывает? Что на самом деле происходит?

— Салем? – насторожившись, Каз приподнялся на локтях.

— Ты… – Она осеклась. – Вэнгард.

Он стиснул челюсти.

— Я больше не использую эту фамилию.

Салем схватилась за его плечо и заглянула художнику в глаза, чтобы узреть правду.

— Мой отец убил твою семью?

Каз вздохнул, запустил пальцы в волосы и взъерошил их.

— Все сложно.

— Ты обязан рассказать мне правду, – заявила Салем, отчаянно желая убедиться, что он не использует ее ради изощренной мести. – Расскажи прямо сейчас, Каз.

Он снова лег, уставившись в потолок, и вытянул руку.

— Иди сюда, это долгая история.

Салем смотрела на свободное место рядом с ним. Ее манило к нему, но она сдерживалась.

— И ты мне расскажешь?

Каз отрывисто кивнул. Тогда Салем устроилась рядом, уткнулась лицом в мужскую грудь и посмотрела на него, когда Каз приобнял ее.

— Твой отец убил Вэнгардов, – сказал он, нежно поглаживая Салем, будто успокаивая не только ее, но и себя. – Но я уже давно перестал быть частью их семьи. Двенадцать лет, если точнее.

— Что случилось? – тихо спросила она.

— Мои родители погибли в результате крушения лодки, – произнес он ровным голосом, будто это событие никоим образом на него не повлияло. Или, может, оно, наоборот, слишком сильно его затронуло. – До сих пор не знаю, был ли это несчастный случай или нет. Но после их смерти все имущество и недвижимость – абсолютно все – перешло моим дяде и тете. Каким-то образом они с помощью адвоката внесли изменения в завещание родителей и, поскольку мы с братом тогда еще не достигли совершеннолетия, стали нашими законными опекунами. Мы не могли оспорить завещание.

Сердце Салем заныло от боли, прозвучавшей в его голосе. При упоминании родителей или опекунов ее не было, боль появилась на словах о брате. Салем не знала, что у Каза есть брат. И, судя по тому, что подсказывало нутро, ответ на следующий вопрос ее не порадует.

— Где сейчас твой брат? – тихо спросила Салем, затаив дыхание и наблюдая за тем, как Каз смотрит вверх через стекло.

— Он на небесах, – последовал ответ. – Звезда, прямо рядом с твоей сестрой. Смотри.

Боль в его голосе надломила что-то в самой Салем. Ее собственная горесть, которую она хранила и лелеяла годами, вновь воспрянула, словно призванная страданиями Каза, и меланхолия их агоний встретилась на полпути, узнала друг друга и обнялась, закружившись в танце печали между ними.