Книга Энигма, страница 152 – РуНикс

А может, она всегда говорила ей об этом, просто Салем никогда не слушала?

Она попыталась взглянуть на свое детство под другим углом, отстраниться от эмоций и проанализировать ситуацию с точки зрения своей матери. Женщины, которая вовсе не была плохой, у которой было двое детей, вокруг которых вращался ее мир, одна дочь напоминала день, другая – ночь, одна была выдающейся, другая – эксцентричной. Возможно, Салем настолько замкнулась в себе, что никогда не верила матери, когда та пыталась достучаться до нее, не видела искренности в поступках мамы только потому, что с Салем она вела себя не так, как с ее сестрой.

И несмотря ни на что, мать звонила каждое утро, проверяла, как у нее дела. Возможно, то, что она интересовалась жизнью Салем, не было просто формальностью. Возможно, все сложнее, чем она думала. Вопреки ее представлению, мир не делился на черное и белое. Напротив, он напоминал картины Каза, будучи спектром черных, серых и белых оттенков, темных углов и света. И Салем уже не знала, права она или нет, все внутри перемешалось, став таким же неопределенным, как и окружающий ее туман.

— Знаешь, – начала мама, когда Салем так и не ответила, – я назвала вас с Оливией в честь мира. Хотела, чтобы вы обе росли самыми спокойными, довольными девочками, которые несли бы радость и мир в жизнь каждого, с кем сведет их судьба.

Что ж, имя Салем в этом отношении потерпело грандиозную неудачу.

«В этом хаотичном мире ты даруешь мне частичку покоя».

Вспомнились слова Каза, запечатленные в ее душе. Возможно, имя не совсем ее подвело. Может, Салем и сама не совсем подвела имя. Вероятно, в жизни есть место нюансам.

Салем сглотнула.

— Я знаю, что тоже не стала для тебя лучшей дочерью, – призналась она. – Но знаю, что такой была сестра. И что ты любила ее так, как никогда не полюбишь меня.

— Салем…

— Я смирилась с этим, – перебила ее Салем.

— Мне жаль, – прошептала мать в трубку.

Она не виновата. Салем не верила, что достойна любви, и до сих пор в глубине души в этом сомневалась, но теперь, по крайней мере, она знала, что в ней нуждаются – ее друзья, возлюбленный, она сама.

— Разве мы не можем начать все сначала? – мягко спросила мама. – Теперь ты мое единственное дитя. И за последний год я увидела тебя с другой стороны, Салем. Твое упорство, твою нежность, твою твердость. Я не понимала этого, когда ты была ребенком, но именно в этом твоя сила. Ты заставила меня почувствовать себя сильнее, просто продолжая жить и оставаться собой.

Для Салем это много значило – услышать от матери такие слова. Она знала, что ей тоже нелегко меняться и адаптироваться в новом мире, признавать ошибки и извиняться за них. Салем ценила ее старания.

— Все хорошо, мам, – заверила она. – Мы можем попробовать.

Мать выдохнула.

— Тогда тебе нужно прекратить все, что ты делаешь, пытаясь найти ответы, которых нет. Поверь мне, Салем, я тоже пыталась и каждый раз натыкалась на стену. Прошу, отпусти прошлое. Я не хочу потерять и тебя.

Салем не могла ничего пообещать, она так много сил вложила в свое расследование и чувствовала, что близка к разгадке. Ей требовались ответы, и вдруг ее настигло осознание, что мать может их дать.

Салем проигнорировала просьбу и задала другой вопрос:

— Мама, ты когда-нибудь слышала, чтобы отец говорил о Вэнгардах?