Книга Энигма, страница 51 – РуНикс

Туман, который начал просачиваться в лес с самого утра, полностью покрыл землю густыми белыми клубами, и влага пропитала штаны. Заброшенное здание когда-то служило неким местом поклонения. Каз наткнулся на него два года назад, в стороне от проторенной тропы и в такой глуши, что даже любопытные студенты держались от постройки подальше из-за местных, скорее всего, выдуманных легенд. Больше сюда никто не заглядывал.

Место идеально подходило для чего-то тайного или гнусного. За весь год в Мортимере Каз не видел здесь ни души.

Мортимер. Гребаный Мортимер. Каз ненавидел это место всем своим естеством. Но ему ежедневно приходилось делать вид, что все наоборот, и это еще больше действовало на нервы, лишь усиливая кипящий внутри гнев.

Когда Каз вышел к центру поляны, его переполняло раздражение. Каз бесился, что его оторвали от одного из самых возбуждающих моментов в жизни, которого он никак не ожидал – как и паники Салем или реакции на его прикосновения. Когда заметил, как она дрожит возле двери, ему почти захотелось развернуть девушку к себе и увидеть эмоции в ее глазах, лицезреть там что-то, кроме презрения и отстраненности, неприкосновенной ауры, которая окутывала Салем, словно плащ, грозясь заморозить любого, кто подойдет слишком близко.

Каз пытался сдержаться. Он очень, очень, мать его, старался. Но Салем стояла там и всхлипывала, чего он никак не ожидал, сбрасывая свою кожу, чтобы показать ему потрясающую изнанку себя.

Зрелище ворвалось в его кровь, словно галлюциноген, устремившись к голове, сердцу и члену. Никогда еще его не охватывало такое всепоглощающее возбуждение, как в тот момент, когда он прижимался к спине Салем, ощущая, как она постепенно успокаивается. И еще ни одна женщина не будоражила так его воображение.

Это опьяняло.

Она опьяняла.

И Каз жаждал лишь одного – запечатлеть этот миг, запечатлеть ее ужас, ее преображение, ее выход за рамки привычного.

Так что да, он испытывал гнев.

А еще его раздражало, что он так и не выяснил, что именно, черт возьми, по мнению Салем, она знала, что и кого имела в виду под «они», допрашивая его. Отчасти Казу хотелось спросить девушку об этом, но он знал: как только заведет сей разговор, он откроет ящик Пандоры, к чему никто не готов, и уж тем более она.

Так что да, его приводил в ярость мужчина на поляне и вся жизнь в целом.

Эрик спрыгнул с алтаря, где напряженно сидел и курил, судя по окуркам на земле, уже третью сигарету.

На резкие слова Каза он отбросил бычок и поднял руки в невинном жесте.

— Я бы не писал, не будь это важно. У нас проблемы, парень.

Выдохнув, Каз уперся руками в бедра. Эрик знал, на какой риск они шли, встречаясь вот так, особенно учитывая последние несколько лет истории между ними. Эрик – единственный из оставшихся в живых, кто хранил секреты Каза, хотя художник вовсе не горел желанием делиться ими, поскольку ни на йоту не доверял этому парню. Все так сложилось из-за дьявольской необходимости, гнилого везения и чистой случайности: парень, нанятый им для выполнения теневой работы в Сети, оказался тем же человеком, с которым у Каза имелись общие интересы в Мортимере.

Но день, когда Эрик решится открыть рот, чтобы подвергнуть риску Каза и его цели, станет днем его таинственного исчезновения. Казу не составит труда разобраться с парнем. Он не первый раз занимался подобным, точно зная, что и не последний.