Книга Готикана, страница 91 – РуНикс

От его слов что-то расцветало у нее внутри. Она почувствовала, как слезинка стекла с уголка глаза.

— Это случилось в день моего восемнадцатилетия. Я позвонила им, а на следующий день они приехали и забрали ее. Она была безумно зла, – прошептала Корвина.

— Она до сих пор злится?

Корвина издала невеселый смешок.

— Порой мне хочется, чтобы злилась. Теперь она почти не узнает меня. Ее расстройство прогрессировало. Лекарства, на которых ее держат, притупили память. Таков побочный эффект.

— Ну а ты, вороненок? – спросил он, прижавшись губами к ее коже. – Что насчет тебя?

Она сглотнула, понимая, что ее признание может все изменить.

— Я тоже слышу голоса. Всегда слышала, в особенности один голос. Иронично, но именно он сказал мне, что моей матери нужна помощь.

— Он? – В его голосе слышалось любопытство.

— Мо, – ответила Корвина.

— А, – хмыкнул Вад. – Даже не знаю, стало ли мне легче оттого, что в твоих мыслях был голос, а не другой мужчина, когда я тебя трахал.

Корвина перевела взгляд на красивую люстру из стекла и металла в тот миг, когда его пальцы отодвинули трусики в сторону.

— Значит, ты слышишь голоса.

— Раньше слышала только Мо, – поправила она. – Может, еще один или два, но очень редко. Я рассказала об этом в институте, когда забрали маму, чтобы и мне провели обследование. Просто, чтобы знать, понимаешь?

— И?

— Результат отрицательный, – сказала она, а его пальцы начали выписывать круги по нежной коже между ног, заставляя сжать мышцы. – Врачи сказали, что у меня нет никаких симптомов, и, по сути, списали Мо со счетов как способ моего подсознания справиться с отсутствием отца в семье. Но тогда я была слишком юна, чтобы можно было увидеть явные признаки, и мне велели держать руку на пульсе.

— А были другие признаки? – спросил он, выдыхая теплый воздух прямо возле ее лона.

Корвине потребовалось несколько мгновений, чтобы сосредоточиться на его словах и не содрогнуться всем телом.

— С тех пор, как я приехала в Веренмор, все обострилось. Я начала слышать больше голосов, видеть галлюцинации, – сказала она. Страх от воспоминаний о случившемся с зеркалом и удовольствие от прикосновения его рта спутывали ее разум. – Раньше такого не случалось.

— Думаешь, дело в твоем разуме или в этом месте? – Вад задал вопрос, мучивший ее несколько месяцев.

— Я правда не знаю, – тихо сказала она, нащупала край крышки фортепиано и крепко сжала, когда Вад прикоснулся к ней языком. – Отчасти мне хочется верить, что виной тому Веренмор, что испытанное мною происходит вовне. Но не понимаю, чем такой вариант лучше, ведь я все равно слышу голоса и переживаю видения. Неважно, происходит это в моих мыслях или вне их, все равно это значит, что со мной что-то не так.

— Вполне может быть, что все дело в этом месте, – проговорил он, уткнувшись в ее кожу. – В мире происходит очень многое, чему невозможно дать разумного объяснения и что напрочь лишено логики. Я бы не стал отметать такой вариант.

Ее грудь тяжело вздымалась, когда Вад, произнеся последнее слово, вновь провел по ней языком. Одной рукой Корвина сжала его волосы, едва он придвинул ее бедра к краю, держа их на весу и направляя так, как хотел. Все ее тело в этот миг принадлежало ему, и он мог управлять им, как пожелал. Он больше не стал задавать ей никаких вопросов, погрузил язык в ее лоно, затем вынул и, нащупав клитор, принялся ласкать его с мастерством, которое, как она знала, было присуще ему изначально и вместе с тем отточено со временем.