Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 25 – Сергей Медведев

— Схема транзисторного приемника, – ответил после минутной паузы Слива. – Я не могу понять, как он работает. В конце концов пойму, наколю и умру.

В Сливе Николай чувствовал родственную душу. Николай тоже не понимал, как работает транзисторный приемник. Схема приемника была для него египетским иероглифом. А Филимонов хотел знать, как устроен мир, он и в следователи, по большому счету, пошел ради этого. Хотел знать не только о пяти утопленницах, но и о логарифмах, диполях и других электросхемах.

* * *

— Так ка́к Слива поживает? – повторил вопрос Филимонов.

— Не знаю, мы давно не виделись, сначала его посадили за карты, а потом он, говорят, умер, – вздохнула Перчаткина. В ее голосе Николай услышал нотку печали. – Слива здорово гадал. Предсказывал, что я утону. Так я с тех пор на море не езжу.

«Интересно, сделал Слива татуировку, наколол схему транзисторного радиоприемника или его смерть была мгновенной и он не успел? А может, даже и не вспомнил о транзисторах. А может быть, не понял принцип работы. Или, наоборот, понял и потерял интерес к транзисторам», – размышлял Николай.

Николай зашел в подъезд, поднялся на третий этаж и постучал в покрашенную темно-красной комбайновской краской дверь. Два «длинных» удара, три коротких. У Филимоновых никогда не было звонка.

Дверь в квартиру номер двадцать пять открылась, Николай почувствовал запах жареной рыбы и подсолнечного масла – мать ждала его.

— А вот и я, встречай! – сказал Николай и обнял мать.

За прошедшие два года в квартире ничего не изменилось. В комнате, где жил Николай, по-прежнему висела копия картины «Охотники на привале» Перова. Ее подарил дед, который когда-то хотел стать художником и даже нарисовал «Охотников». Очень похоже. Но у дедовских охотников была грусть, которой не было у Перова. Николай хотел снять «Охотников», а на их место повесить фотографию Хемингуэя. Но все родственники были против. Николай сдался, а дед в качестве компенсации морального ущерба подарил внуку двадцать пять рублей.

В большой комнате, над телевизором, мать повесила фотографию отца в черной рамке.

Александр Иванович Филимонов умер два года назад.

Николай не знал, любила ли мать отца, а отец – мать. Он мог догадаться, почему погибли купальщицы, но на вопрос о любви родителей друг к другу у него не было ответа.

Они никогда не ходили вместе, не гуляли вокруг дома, как многие пары их района, почти не ездили на курорты. Лишь однажды, только познакомившись, побывали в Сочи.

Мать утверждала, что решила выйти замуж, увидев отца первый раз в жизни. Это было в городском парке.

Отец никогда ничего не рассказывал об их первом знакомстве. Часто упоминал какую-то армянку Анжелу, которая у него была до матери, и уверял, что жалеет, что не женился на ней.

Об Анжеле Александр Филимонов говорил исключительно при жене. Николай никогда не мог понять, шутит отец или нет.

Теперь отец всегда присутствовал в доме – над телевизором.

Они с матерью ели рыбу, а отец был рядом, он смотрел на них и, как казалось Николаю, даже немного улыбался.

Александр Иванович всю жизнь проработал мастером на заводе. Был необщителен. Вернувшись с работы, садился у телевизора и почти сразу засыпал. Ему всегда хотелось спать, так как вставал он рано, в четыре утра, съедал яичницу из трех яиц и отправлялся на работу.