Книга Бездна с мягкими стенами, страница 126 – Анна и Сергей Литвиновы

Глеб Глебович передал листки знатокам и обратился ко всем:

— В деталях синтеза мои консультанты могли ошибиться, но это и не столь существенно. Ясно одно: речь здесь действительно идет не о коктейле из запрещенных веществ, сделанном на коленке, а о некоем произведенном в условиях лаборатории препарате. Думаю, он может быть в любой форме: таблетка, микстура, раствор для инъекций. Его действие, как предполагают мои консультанты, во-первых, пролонгировано, вероятно как минимум до двух недель, а во-вторых, может усиливаться, если одновременно с ним применять официальные лекарства из арсенала психиатрии. И я так понимаю, Филипп получил этот препарат дважды. В первый раз – когда только оказался в больнице. И второй – позавчера ночью.

— Но зачем? – удивленно спросил Кречет. – Его что, тоже кто-то заказал?

— Нет, – покачал головой Глеб Глебович. – Филипп – жертва случая. Несчастливого. Сначала он взялся угрожать психиатру, который настоял на его госпитализации. И в ту же ночь у него впервые случилась галлюцинация. Кстати, тогда анализ тоже брали – по настоянию адвоката. Но тест-полоска по моче ничего не показала. Ну а позавчера кому-то понадобился козел отпущения. Настоящий сумасшедший, на которого можно легко повесить убийство. Но кому это было надо – ума не приложу.

Психиатр оглядел свою аудиторию и увидел: один из знатоков, частный детектив Андрей, триумфально улыбается.

Осторожно спросил:

— Вы знаете что-то, чего не ведаю я?

— Всему свое время, – загадочным тоном ответил тот.

Медсестра Людочка была для Константина Михайловича одной из многих. Только сама девушка строила на него совсем другие планы, а он о том догадался слишком поздно. Надо отдать должное, партию свою разыграла хитро. Умело притворялась: нужен ей от главного врача исключительно секс, ну и чтобы премии выписывал побольше, график дежурств утверждал поудобнее.

В душу не лезла, нос свой куда не следовало вроде бы не совала. И когда заявила, что беременна, Константин Михайлович искренне удивился:

— А что не следила-то?

И услышал удивительный по своей наглости ответ:

— Ребеночка хочу.

— С ума сошла? Ты прекрасно знаешь, что я женат. И разводиться не собираюсь.

— Придется, – ласково усмехнулась она. – Жена-то ныне действующая тебе передачки носить не будет.

Взгляд (который доселе всегда казался простодушным) стал холодным и злым:

— Костинька. Я полгода собирала информацию. И теперь знаю про твой бизнес все.

— О чем ты говоришь? – растерялся врач.

— О твоем маленьком и подлом кооперативе. О том, что как минимум пятнадцать здоровых людей с твоей помощью признали недееспособными. На черном рынке такая услуга стоит от тридцати тысяч долларов. Ты сколько берешь: больше, меньше?

Он усмехнулся:

— Людочка, по-прежнему не понимаю, о чем ты. Недееспособными у нас суд признает.

— Но экспертизу-то ты делаешь!

— Мой голос – далеко не решающий.

— Ой, да не в нем дело. Ты думаешь, у меня глаз нет? Что я настоящего психа от твоих жертв не отличу?! Чтоб ты знал: я в психиатрии почти десять лет. И постоянно учусь, тупо исполнять назначения мне неинтересно.

Взглянула снисходительно:

— Бесполезно оправдываться. Я и про препарат знаю.

— Про что?!

— Насчет официального названия не в курсе. Для себя называю «Нейрогельтин». В честь богини смерти и болезни Гельтины. И про состав знаю. Обычный анализ его не определит, но брать кровь я, как ты понимаешь, умею. Так что для твоих жертв заказала расширенный. Ох, интересные получила результаты. Психоделики и делириантные алкалоиды горемыкам из психбольницы точно не назначаются, я ведь права?