Книга Бездна с мягкими стенами, страница 27 – Анна и Сергей Литвиновы

Медсестра предложила снотворное, но я твердо запомнил, что колеса нельзя, поэтому категорически отказался.

Ужинать тоже не стал: от вида серого пюре с вкраплениями мяса, похожего на человечину, начало мутить. Перебился чаем и куском черного хлеба.

Зашел врач, посмотрел на мою нетронутую тарелку, предупредил:

— Отказ от еды в карту напишу.

Я парировал:

— Это выглядит несъедобно. Если хлеба еще дадите – поем.

— Миланочка докушает! – тонким голоском пропищал парень-девчонка.

Схватил отвратительное блюдо и начал выгребать пюре прямо руками, хотя ложка имелась. На зоне бы у параши квартировал, а здесь ему даже замечания не сделали.

Мне дико хотелось пить, но спрашивать, имеется ли кулер, понятное дело, бессмысленно. Постучался в бронированное окно, попросился в туалет. Узнал очередное неприятнейшее правило: дела свои делать можно исключительно под надзором. Отлить – ладно, я к медсестре хотя бы спиной стоял. А капитально как гадить? На ее глазах?!

Перешел к раковине мыть руки. Вода текла рыжая, пахла хлоркой. Но все-таки мы в столице, и я когда-то читал: водопроводную у нас пить, в целом, безопасно. Набрал в горсть, поднес ко рту, но медсестра метнулась, ударила по руке:

— Нельзя! Трубы ржавые!

— Но я хочу пить!

— Ладно, – сказала с недовольным видом. – Сейчас принесу.

Однако вместо нее явился врач. Тот самый Айболитишко из поликлиники. Выглядел он, как мне показалось, слегка потерянным. Спросил вкрадчиво:

— Как самочувствие, Меркулов?

Я не удержался:

— О своем побеспокойтесь.

Опешил:

— Ты мне угрожаешь?

Я вроде и понимал: сам себе геморрой создаю. Но все равно ляпнул новую дичь:

— Таких, как вы, диплома надо лишать. И мы с мамой к этому все силы приложим. Слава богу, есть кому за нас вступиться.

Милана тоненько выкрикнула:

— Браво!

Миха поддержал, зааплодировал.

Впрочем, докторишка быстро взял себя в руки. Сказал омерзительно-терапевтическим тоном:

— Поднимайся, пожалуйста. Пойдем. Поговорим.

— Не о чем мне с вами базарить.

Но подскочил лечащий, сурово предупредил:

— Меркулов! То, что приказывает врач, здесь исполняется беспрекословно.

Я пожал плечами. Поднялся.

Пока шли по выкрашенному в уныло-зеленое коридору (Айболитик чуть впереди), очень хотелось дать ему леща по затылку. Но Хель оказалась на страже. Шепнула мне в ухо:

— Не надо.

Вошли в кабинетик. Стол, пара стульев, кушетка.

Докторенок велел:

— Приляг, пожалуйста.

— За каким хреном?

— Ты излишне взволнован. Помогу тебе успокоиться.

— Мантры будете читать?

— Филипп, ты можешь не цепляться к каждому слову? Просто закрой глаза и расслабься. Представь. Твои мысли, словно белые облака, плывут по небу. Их много, за ними почти не видно солнца. Но ветер усиливается, и облака начинают нестись все быстрее, и синева проступает все отчетливее…

Я действительно устал и перенервничал, поэтому купился на эту лажу, на какое-то мгновение отлетел.

Когда открыл глаза, в удивлении осознал: я по-прежнему на кушетке. Айболитик рядом на стульчике сидит, рожа заботливая. Улыбается участливо:

— Полегче стало?

— Мне – да. Вам – вряд ли.

— Ты излишне агрессивно настроен, Филипп. Но это пройдет. Поверь. Пойдем, я провожу тебя в палату.

Шли молча. Я снова еле держал себя в руках, чтоб не влепить ему по башне. По пути встретили медсестру. Пить хотелось вообще край, поэтому опять напомнил про воду.