Книга Бездна с мягкими стенами, страница 30 – Анна и Сергей Литвиновы

И снова – не смог ей противостоять. Мной будто бы управляли. Она – или некто неведомый.

Я развернулся и ударил Миху в лицо. Тот осел на пол – хотя мой хук, как считали в школе, не свалит и младшеклассника.

— Теперь окно! Осталось совсем чуть-чуть! – подбодрила Хель.

— Отпусти меня! – завопил я.

И увидел: рука сама собой опять взметнулась.

Стекло разбилось, а решетки затряслись, и я никак не мог понять, кто это делает.

Миха истерически визжал. Лицо Хель выглядело страшным, угрожающим.

Я словно сквозь пелену разглядел: в палату ворвалась целая толпа. Врач, санитар, еще кто-то. И моя богиня сразу начала таять, стремительно, как случайное облачко в ясном небе.

— Хель, вернись! – в отчаянии закричал я.

Краем глаза заметил: с пальцев капает кровь. То ли Михина, то ли от стекол.

А люди в больничной униформе налетели на меня, прижали к полу. Я услышал причитания Михи:

— Зуб мне выбил, скотина!

В ушах шумело, я отчаянно вырывался, пытался снова увидеть Хель.

Но она не появлялась.

А дальше в вену вонзилась игла и мир мгновенно начал распадаться на куски.

Лиля Меркулова твердо решила: Эрик и так ей достаточно помог, больше не будет его грузить своими проблемами. И по работе не подведет.

По-хорошему, взять бы отгул. Ей ведь и адвоката искать, и Филю навестить надо, пусть не увидеть – хотя бы еды передать нормальной.

Только когда идет съемочный процесс, какие отгулы? Один день – ладно, списали на форс-мажор, но если снова вместо себя пришлет замену – выкинут к черту и никакое влияние Шелепихина не поможет. Поэтому на следующий день сцепила зубы и отправилась на смену.

Эрик похвалил:

— Железная женщина.

— Только не спрашивай ничего. А то реветь стану.

Он улыбнулся:

— Так я не психотерапевт. И не подруга. Словом помочь не могу. Исключительно делом. Адвоката твоему сыну нашел. Ну и место в частной клинике. На всякий случай.

Стали ей не хватило – все-таки расхныкалась.

Прижал к себе, ворчал:

— Я уже для сцены переодет, мокрые пятна пойдут!

А она продолжала всхлипывать:

— Эричка, ну за что это мне? Он нормальный мальчик, поверь! Дуралей просто!

Актер гладил ее по спине. Вчерашние слова врача о том, что мать всегда верит до последнего, крепко засели в памяти. Да и его собственные родители считали (и до сих пор думают!), что у сына с психиатрией никаких отношений. А Филипп ведь тоже будущий актер, притворщик. И болезненное свое состояние мог до поры умело скрывать.

Но опасениями с художницей по гриму делиться не стал. Аккуратно освободился из объятий:

— Давай моим лицом займемся.

Лиля поспешно отвернулась, но он успел увидеть в ее глазах нечто необычное. Обида? Пожалуй, нет. Скорее, виноватой выглядела. Но в чем? Лично его – никак не подвела, форс-мажоры у всех случаются.

Но тень лишь мелькнула – а дальше Лилька снова стала привычно-деловитой, заторопила:

— Садись быстрей в кресло.

Подступила к нему с накидкой.

Но Эрик отмахнулся:

— Подожди. А в каком у тебя классе Филипп?

Огрызнулась:

— Какая разница?

— Разве это секрет? – простодушно улыбнулся. – Да и врач меня спрашивал, сколько ему точно лет, а я не знал, что ответить.

— Фу, вот пристал. В одиннадцатом.

С математикой у Эрика неважно, но отнять в уме двузначное число от текущего года проблемы не составило.