Книга Бездна с мягкими стенами, страница 84 – Анна и Сергей Литвиновы

— Ты почему еще здесь?!

— Так приказа пока нету, – ухмыльнулся он.

— Сказали убираться – значит, убирайся! Я охрану зову!

— Мадам, да я только рад: уйти и больше никогда не видеть вашу блудливую рожу! – не удержался от колкости.

— Что ты сказал?! – заалела. – Да я… я тебе всю жизнь сломаю! Из института тоже вылетишь пулей!

— Ты зубы-то не сломай, – посоветовал.

Вышел прочь, но покинуть отделение не успел. Дорогу преградил дежурный врач. Потребовал сдать магнитный ключ и гранку.

Пререкаться не стал, вернул.

— За приказом и трудовой завтра в кадры придешь.

— Как скажете, шеф, – улыбнулся беззаботно.

А едва дверь в отделение захлопнулась за спиной, поспешил к кабинету главного. На собственную будущность ему было решительно плевать. Но надо приложить все силы, чтобы Инга отделалась выговором и осталась работать в больнице.

Непонятно за счет каких резервов, но Лилька держалась и собственные психические расстройства (если у нее они, конечно, имелись) не проявляла. Железные все-таки нервы у женщины. Единственный сын, вместо того чтобы сдавать выпускные экзамены, заперт в психиатрической клинике, и, конечно, Эрик ждал от нее косяков в работе, жалоб, этой вечной женской страсти выплакаться на мужском плече.

Но художница по гриму больше ни разу не опоздала на смену. Не психовала, не отвлекалась на телефонные звонки. А расплакалась, только когда узнала, что Эрик оплатил ее Филечке ВИП-палату.

Но сегодня он заметил: руки у Лили подрагивают.

Оба находились в его вагончике. Ночная смена в разгаре, только что сняли сцену очередной драки, его одежда в бутафорской крови и настоящей грязи, лицо в искусно нарисованных царапинах и синяках. Актеры второго плана грим после съемок снимали сами, но Эрик на правах звезды заполучал к себе в вагончик Лилю. У нее и быстрее получалось, и кожу потом не щипало: всегда накладывала ему какой-то смягчающий чудо-крем.

Обычно после снятой сцены, особенно удачной, он пребывал в приподнятом настроении, и гример чутко подстраивалась, улыбалась его шуткам, не забывала похвалить (для актера – незаменимо). Сегодня тоже старалась вести себя как обычно, но когда руки ходуном ходят – ясно, что новая беда у нее.

— Лиль, что-то опять случилось? – спросил он мягко.

Виновато улыбнулась:

— Вроде ничего. Но какая-то тревога. Очень сильная. С часа ночи примерно.

Как раз в это время Эрик (точнее, его герой) упал в грязь: пуля попала в плечо, чудом не задела сердце.

— Переживала за меня, – улыбнулся актер.

— Это я всегда, – кивнула она серьезно. – Но за Филю тоже. Непонятно почему.

— Действительно, непонятно. Как человек бывавший, могу заверить: ночь – в психушке самое приятное время. Сладко спишь, а чудо-таблеточки показывают тебе захватывающее кино.

— Ну вот я тоже себя успокаиваю, но почему-то кажется: Филя в беде.

— Да брось. Филя сладко спит. Кстати, на ортопедическом матрасе. И подушке из натурального пуха.

Слабо улыбнулась. В очередной раз благодарить за ВИП-условия для их сына не стала. Окунула ватную палочку в эмульсию – по-прежнему дрожащей рукой. Попросила:

— Сиди смирно, а то в глаз попаду.

Он послушался.

Но Лиля – специалист высочайшей квалификации! – все равно задела склеру: Эрик дернулся.

— Прости, пожалуйста! – едва не расплакалась. – Не понимаю, что сегодня со мной.