Книга Бездна с мягкими стенами, страница 87 – Анна и Сергей Литвиновы

Первым делом я схватился за пижамные штаны. Гранка во внутреннем потайном кармане из скотча оказалась на месте. Спасибо, Всеволод-Топор! Ты действительно оказался провидцем. Подходящий момент случился, и очень быстро. Из палаты я без проблем выйду. Но что дальше?

Приблизился к трупу. Мертвеца настолько близко я видел впервые и прикасаться к нему боялся, но оказалось не очень страшно: тело пока что оставалось теплым. Если магнитный ключ на выход из отделения у Людмилы при себе – я спасен.

Однако я выгреб из ее карманов сигареты, зажигалку, пачку мятной жвачки.

И больше там не было ничего!

Даже ее личного ключа-гранки!

Тогда постойте… Как она могла оказаться в запертой палате со мной, буйным психом, без возможности отворить дверь?! И кстати, я точно помню, что, когда засыпал, был привязан. Кто меня освободил?!

Впрочем, размышлять я не стал.

Зато подходящий совет от Сенеки очень к месту всплыл.

Нужно сейчас превратиться в зверя. То есть бежать при виде опасности.

Взгляд мой упал на серьги в ушах покойницы. Тонкие спиральки, по виду даже не серебро, типа проволоки. Если получится размотать – будет отмычка. Прежде, до психушки, мне бы и в голову не пришло подобной ассоциации. Но, по счастью, Всеволод меня ограждал от интеллектуалов, с кем можно поговорить про Сенеку или про Лермонтова. Зато познакомил со шпаной и ворьем самых разных мастей. Сначала я выслушивал их байки от скуки, а потом – даже с интересом.

Стараясь не смотреть мертвой Людмиле в лицо, я снял с нее украшения. Дальше пришлось заниматься куда более неприятным – стягивать с тела одежду. Пытался себя подбодрить мрачным юмором: в хорошенькой интересной ситуации я впервые раздеваю женщину! Но иного выхода нет: в больничной полосатой пижаме шансов свалить у меня куда меньше, чем в медицинской форме.

Штаны оказались коротки, в куртке я, наоборот, утонул: бюстом Людмила обладала изрядным. Больничные ее кроксы были малы на пару размеров, но все-таки лучше, чем мои тапки. Бейджик с ее именем тоже оставил.

Осторожно повернул гранку в замке и выглянул в коридор.

Насколько я знал, неподалеку от надзорной палаты располагался еще один пост. Если медсестра занята в надзорке, там должен был сидеть санитар. Но Толика-то уволили, а экстренную замену ему найти, видно, не смогли. За стойкой оказалось пусто.

В обычных больницах тут бы и ключи от выхода из отделения висели, но, понятное дело, в дурках другие правила. Но когда есть законы – всегда имеются и способы им противостоять.

Всеволод меня обучал: «Примечай, Фил. Все примечай. Может, медсестра какая на маникюре помешана, пилочку в кармашке носит. Или с зеркальцем не расстается. А здесь – все оружие, все может пригодиться».

Вступать с персоналом в бой с помощью пилочки или осколка зеркала я не собирался, но совет показался разумным. Да и Сенека всегда советовал – наблюдать с неотступным вниманием. Сейчас очень кстати я и вспомнил полезное.

Как правило, доктора общаются с пациентами в палатах, но однажды я удостоился приглашения в ординаторскую. Врач мой лечащий сидел за столом, я – рядом на стульчике и, когда он полез в ящик за каким-то очередным тестом, успел приметить: там же у него валяется магнитная карточка-ключ. Та самая, что отпирала дверь в отделение. Вероятность, что она и сейчас там, крайне невелика, но иных путей я пока не видел.