Книга Бездна с мягкими стенами, страница 94 – Анна и Сергей Литвиновы

И вообще, непорядочно. Если просишь, так объясни, зачем надо, а не ссылайся туманно на форс-мажор.

Хотя, может, и не зря помогла. Однокурсница нынче подвизалась не только в сериалах, но и в большом кино – вдруг захочет отдать должок? Кира слышала, там зарплаты в разы больше, чем у нее на кабельном телеканале.

Выпила все-таки таблетку, головная боль чуть ослабла.

Взяла телефон, открыла новости.

И первое, что увидела на городском канале, – ЧП. Убийство и пожар в столичной психиатрической клинике. И обвиняли в обоих деяниях сына Лили Меркуловой, который натворил дел и, вероятно, попробует где-то скрыться.

Инга никак не могла понять: почему Толик ей не звонит? Не просто игнорирует – телефон все время вне доступа. Заблокировал? Или вообще дал неправильный номер? Но они ведь договорились: будут постоянно на связи. И он так искренне за нее беспокоился, обещал кулачки держать! Вот и верь после этого мужчинам. Вчера оставил в опасности, а сегодня ситуация куда хуже стала. В телевизоре, Степан сказал, по всем каналам успели поведать про ЧП сегодняшнее. Пожар, оказывается, тот самый синеглазый пациент Толика устроил. А перед этим – медсестру убил. Как-то совсем не верилось.

В полдень – спустя три часа после того как закончилась смена – ее наконец вызвал заведующий отделением. Долго расспрашивал про вчерашнее свидание. Инга упрямо повторяла облегченную версию. Викентий Павлович хмурился, несколько раз уточнял:

— Махаева с Филиппом говорили о чем-то?

— Ну… непотребщину только.

— А ты с ней общалась? Когда в отделение вела после ЭЭГ? Или ночью?

— После ЭЭГ она снова в ступор впала. И ночью тоже: не понимала, куда идет, говорила, что «утомление». Но едва этого Филиппа увидела – сразу засияла и к нему на шею.

Но Викентий Павлович оказался не прост. Сказал вкрадчиво:

— Из отделения, судя по камерам, вы вскоре после полуночи ушли. А попались – ближе к двум ночи. К сексу, однако, приступить не успели. Чем занимались все это время?..

— Э… сначала Филиппа ждали, они позже нас пришли. А потом… они обнимались долго, парень стихи ей читал. Мы торопили, чтоб побыстрей, но Махаева… сказала, что сначала хочет себя женщиной почувствовать. И на мужа пожаловалась, вроде тот ее за человека не считал, – сымпровизировала на ходу.

— На что еще жаловалась?

— Да как все они. Здорова, а в психушку ее упекли, чтоб жилплощадью завладеть.

— Так-так, тут поподробнее.

— Ну у нее богатства какие-то от родителей, а супруг на готовенькое пришел и теперь хочет вообще все отобрать.

В лице Палыча, как показалось Инге, что-то переменилось.

— Как ты сама ее состояние оцениваешь? – потребовал ответа он.

— Умалишенная. Скорбная головой. Несомненно. Даже когда просветление случилось – все равно больная. Говорит с надрывом. Ситуацию адекватно оценивать не может. Умоляла Филиппа этого: «Давай прямо сейчас отсюда уйдем. Вместе». Тот ей: «А куда?» Она: «Мне с тобой в любом шалаше хорошо будет». И реально – потащила его за руку к выходу. Пришлось останавливать.

— Ладно, Инга, – наконец сказал заведующий. – Считай пока, что я тебе поверил. Но ты у меня теперь на карандаше. Любой залет – выгоню по статье немедленно.

И позволил идти домой.

Инга, хотя валилась с ног от усталости, покинула клинику не сразу.