Книга Бездна с мягкими стенами, страница 92 – Анна и Сергей Литвиновы

Главный, когда узнал, что вывести смогли всех до одной, включая тяжелых, даже вымученно ей улыбнулся.

Хотя на самом лица не было. Инге успели донести: в мужском остром случился форс-мажор куда хуже пожара.

Уже к восьми утра жизнь больницы вернулась в почти нормальное русло. Пожар локализовали к шести, до семи проливали мужское, где возник источник возгорания. На месте обнаружения трупа работали полицейские.

Пациентов с четвертого этажа сразу начали распихивать по другим корпусам. Всех остальных позволили вернуть в палаты.

У Инги в уличной клетке ситуация к тому моменту была хуже, чем с тиграми. Поднятые среди ночи пациентки истерили, рыдали. Одна начала биться головой о железные прутья решетки, у другой случился эпилептический припадок. На подмогу, по счастью, прислали медсестру из другого корпуса: вместе носились, уговаривали, утешали, делали инъекции. Когда к девяти утра подъехал заведующий отделением, у нее был совершенный порядок. Тяжелые после пережитого спали, остальные послушно сидели по палатам и ждали завтрака.

Палыч сквозь зубы похвалил:

— За это ты молодец.

И велел:

— Пока не уходи.

Инга после жаркой во всех смыслах ночи еле держалась на ногах, но спорить не осмелилась. Хорошо, что на смену заступили свежие силы: появилась возможность спокойно посидеть в сестринской.

Она то и дело взглядывала на телефон.

Толик обещал позвонить.

Но аппарат упрямо молчал.

Десять утра, одиннадцать. Заведующий отделением ее к себе так и не вызывал.

В половину двенадцатого не выдержала – набрала номер сама. Откликнулся робот: телефон абонента выключен. И вот тут она реально забеспокоилась.

В то же самое время главный врач Константин Михайлович и заведующий женским острым Викентий Павлович говорили как раз о ней. Инга всегда побаивалась своего непосредственного начальника и очень удивилась бы, услышав, как тот ее нахваливает:

— Исполнительная. Ответственная. Никаких никогда нареканий. Задурил санитар девчонке голову… Она такая, жалостливая… И сентиментальная. Турецкие сериалы смотрит.

Главный благосклонно кивал.

— Но в сложных ситуациях головы не теряет. Эвакуацию провела безупречно, – продолжал лить елей Викентий Павлович. Спросил искательно: – Может, ограничимся выговором?

— Ладно, – милостиво согласился главный врач. – Пусть пока работает.

— Справедливо! – обрадовался заведующий. И не удержался от шпильки: – Тем более ее пациентка спокойно спит в палате. А парень-то этот, Меркулов, чего учудил! Не поймали еще?

— Нет, – поморщился Константин Михайлович.

— С чем он лежал?

— В детской поставили шизотипическое. Галлюцинировал. У нас его лечащий с диагнозом не соглашался. Планировал с ПРЛ^[20] выписывать.

— То есть ты думаешь… он не в приступе убил? Осознанно?!

— Вчера выглядел сохранным, – заверил главный врач. – Натуральный наглый кобель. А вот Махаева как могла в своем нынешнем состоянии? Я ее смотрел пару дней назад. Дисфункциональное мышление, дезорганизованная речь, ангедония, понятное дело. Но когда их застукали – вела себя как похотливая сучка. Абсолютно здоровая. Своими глазами видел. Как такое возможно?

— Сам диву даюсь, – развел руками Викентий Павлович. – Я заходил к ней с утра. Состояние – как и вчера оставил. Спросил: «Что было ночью?» – «Горение». – «А до пожара?» – «Непонимание».