Книга Кровавые деньги, страница 198 – Фергюс Хьюм

— Ты и правда снимаешь бремя с моей души, Джим, – сказала Элисон со вздохом облегчения и устало положила голову ему на плечо. – Я знаю, что ты любишь меня всем сердцем, и не боюсь верить тебе на слово. Ты прав, дорогой, мы обязательно будем счастливы, только…

— Только что?

— Я хочу узнать, кто убил моего бедного отца.

Джим помрачнел и посуровел.

— Я тоже. Задушил бы чудовище. Но этот орешек не так легко раскусить, Элисон, тайна смерти твоего отца так мрачна, что сейчас вряд ли что-то может пролить на нее свет.

— Ты же не думаешь, что Фодио…

— Дорогая, я уже не раз говорил тебе: я абсолютно уверен, что Фодио невиновен. Скорее, в убийстве я обвинил бы Меркера. Но к преступлению он не имеет отношения, ведь миссис Ботторт видела, как он вышел из дома до прихода Фодио. Конечно, есть еще Нгвам.

— Он был заперт в подвале, – тут же возразила Элисон.

— Да, но дважды миссис Кроншоу видела Нгвама у двери твоего отца, когда считалось, что он в подвале. Наверное, кланялся и молился этому зверскому амулету – знал, что тот лежит в ящике туалетного столика. Я осмотрел дверь в его убежище, Элисон, уже после дознания, и оказалось, что она плохо прилегает, а петли расшатаны. Язычок замка входит в гнездо в косяке дверного проема, но стоит чуть сместить его вправо – и дверь можно открыть. Нгвам очень силен, хоть и мал ростом, вполне возможно, что он сдвигал дверь и выходил и входил, когда вздумается. И ему, естественно, не составило бы труда проскользнуть по лестнице, чтобы помолиться амулету за дверью. К тому же он очень хитер.

— Думаешь, он убил отца, чтобы заполучить амулет? – спросила пораженная Элисон.

Джим пожал плечами.

— Кто знает! Я даже не знаю, выходил ли он из подвала в ту ночь. Но в другие вечера выходил, миссис Кроншоу его видела.

— Нгвам говорил, что иногда отец его выпускал, когда миссис Ботторт оставляла ключ в замке.

— Возможно. Но в таких случаях мистер Уэлдон не оставлял карлика в коридоре, чтобы тот молился за дверью. Я обязательно в этом разберусь, Элисон, ведь Нгвам пришел от Меркера и к нему же вернулся. Что, если его рассказ об избиениях – всего лишь прикрытие? И он явился за амулетом по поручению Меркера, который, несомненно, мечтал его получить.

— Почему ты не рассказал об этом полиции?

— Полиция! – В голосе Карвера послышалось презрение. – Полиция уверена, что убийство – дело рук Фодио, и что бы я ни говорил, их не разубедить. Прежде чем что-либо предпринимать, надо дождаться, когда вернется Фодио. Не вешай носа, Элисон, вполне возможно, что я раскрою эту тайну и твой отец будет отмщен еще до нашей свадьбы.

— То есть мистер Меркер…

— Не говори о нем, Элисон, – решительно перебил ее молодой человек. – Мое мнение о нем только станет еще хуже. Да, в убийстве я подозреваю его, но у меня нет никаких доказательств. Надо ждать возвращения Фодио.

— Думаешь, он вернется?

— Да. Фодио я доверяю, как себе. Элисон, давай лучше тщательно изучим документы, которые нам оставил адвокат, это поможет отвлечься от нашего горя. Говорят, клин вышибают клином, вот и выгоним скорбные мысли, раз ничего изменить сейчас не можем.

Совет показался разумным, Элисон вытерла глаза и собрала всю свою волю, чтобы весело улыбнуться. Бедная девушка изо всех сил старалась бодриться, хотя потеря горячо любимого отца стала большим ударом, да и смерть наступила при трагических обстоятельствах. Но Джим, по природе оптимист, помогал ей пережить горе и, как и сейчас, старался отвлечь ее от размышлений о случившемся, заняв нелегкой работой по улаживанию дел покойного. Они вдвоем корпели над колонками цифр, составляли список писем и квитанций, вникали в дела, связанные с миссионерской деятельностью мистера Уэлдона, – и тут произошло нечто неожиданное. Резко и внезапно, без предварительного стука, открылась дверь. Элисон и ее возлюбленный удивленно переглянулись, ведь миссис Ботторт или горничная – единственные обитатели дома – не вошли бы без стука. Но, увидев, кто это, Элисон вскрикнула от удивления, а Джим бросился через всю комнату и схватил пришедшего за руки.