Книга Искатель, 2011 № 11, страница 25 – Сергей Саканский, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

— Человека, который читал книжицу…

Они докурили свои сигареты и одновременно ткнули окурки в консервную банку на подоконнике.

— А ведь Квятковская Анна не вписывается в систему маньяка, — сказал Пилипенко.

— Вряд ли ей от этого легче… А что ты имеешь в виду?

— До сих пор маньяк убивал замужних женщин, которые изменяли своим мужьям. А Квятковская не была замужем.

— У нее имелся какой-то парень, все равно что муж. Она обманывала его, я прочитал об этом в ее дневнике. Вот Каратель с ней и разобрался… Между прочим, она была лгуньей, — добавил Жаров.

— С чего ты взял?

— Она где-то задержалась в тот вечер, когда мы встретили клоунов. Может быть, как раз у этого парня…

— Ну-ка, проясни!

Жаров рассказал о записи в журнале.

— Что ж ты мне раньше не сказал?

— Да как-то было не до того, с этим убийством… А что, это сильно меняет дело?

Пилипенко щелкнул пальцами.

— Значит, так. В квартиру ты не входишь, ясно?

— А кто входит и как… — начал было Жаров, но следователь вдруг сильным ударом ноги распахнул дверь Куравлева и скрылся за ней.

Отворилась дверь напротив, выглянула взлохмаченная голова какого-то нетрезвого жителя пятиэтажки.

— Что тут происходит?

— Милиция, — строго сказал Жаров, и голова скрылась.

Пилипенко вышел через несколько минут. В руках он нес маленький прозрачный пакет, в каких продают хлеб. Внутри угадывались очертания разнокалиберных пузырьков и тюбиков.

— Зачем тебе это? — с удивлением спросил Жаров.

— Не могу сейчас сказать. Я проник в квартиру незаконно. Если тебе будет известен мотив моих действий, ты станешь соучастником.

— А так я кто?

— Да просто прохожий.

Пилипенко отвез Жарова в Управление и усадил в своем кабинете, а сам унес куда-то пакет с пузырьками. Вернувшись, он сел за свой стол и, пальцем утвердив на переносице круглые очки, стал рассеянно просматривать сегодняшнюю сводку. Он явно чего-то ждал…

Вдруг его брови поползли наверх.

— Автомобильная катастрофа в районе кладбища, — прочитал он в документах. — В четырнадцать двадцать. Водитель предположительно не справился с управлением, и машина свалилась с поворота в обрыв. Машина сгорела. «Фольксваген-Гольф». Номер машины…

Жаров встрепенулся.

— Это машина Куравлева!

— Я уже понял, — сказал Пилипенко. — Послушай-ка, что там дальше. В машине обгоревший труп, предположительно владелец транспортного средства. А мы уже объявили его в розыск…

— Вот почему не отвечал мобильник!

За дверью послышались торопливые шаркающие шаги: так ходил только один человек на свете — эксперт-криминалист Леня Минин. Войдя, он положил на стол лист бумаги.

— Ты был прав, это ее отпечатки, — выпалил он.

— Чьи? — не выдержал Жаров.

— Нины Куравлевой. — пояснил Пилипенко. — Отпечатки сняты с ее флаконов и тюбиков с косметикой, которые я сейчас изъял из квартиры. Я не сказал тебе сразу, зачем мне эти предметы, вовсе не потому, что опасался вовлечь тебя в незаконное проникновение. Это все ерунда, конечно. Просто если бы мое предположение не подтвердилось, то я бы выглядел дураком.

— А теперь как ты выглядишь?

— Победителем.

Воцарилась пауза, Пилипенко будто прислушивался, как где-то далеко в честь него играют гимн. Жаров ничего не понимал.

— Но она ведь тоже мертва, как и маньяк! — воскликнул он. — Как ее отпечатки могли оказаться на брошюре, которая была вложена в руки последней жертвы? Сегодня какое число? Боже! Ровно сорок дней назад…