Книга Вернуть свое, страница 128 – Мария Зайцева

— Я люблю тебя, — сказал он.

И все слова, которые крутились в моей голове, стали вдруг лишними. Ненужными.

Я не ответила ничего, ощущая, как наполняют меня эмоции. Их было так много, что я не выдержала, заплакала.

Отвернулась от него, зажмурившись…

И не сразу поняла, что он ушел…

А потом меня перевели в послеродовую, через пару часов принесли Андрюшу…

Я посмотрела в его красное сморщенное личико…

И жизнь полетела с бешеной скоростью!

И мир вокруг меня стал добрым.

Как-то сразу, без перехода!

Вот только что была серость, однообразие, а потом — раз! — и яркость! Тепло! Счастье!

И внутри меня, там, где пусто было, много-много лет пусто, тоже появился этот свет.

Именно он руководил всеми моими дальнейшими действиями.

Моим настроением.

Потому что я спокойно восприняла то, что Симонов устроил вокруг нас с Андрюшей. То, что он знает, что сын от него, я поняла сразу, еще в палате. И не стала заострять на этом факте внимание.

Как догадался, кто сказал и прочее… Боже, да разве это важно?

Нет, конечно.

Главное результат.

А результатом был наш переезд в этот дом, спокойное, аккуратное внимание Симонова. Тишина вокруг и свет внутри меня.

Это было важнее всего.

Поговорим мы потом.

Если будет, о чем.

К нам приходили Сандр и Сава со своими женщинами, привозили маленького Сашеньку, оставили нам маленького щенка, судя по всему, братишку того, которого до этого привезла Оля от своего дедушки.

Моя жизнь была полностью сосредоточена на Андрюше. И крутилась вокруг него: сон, поесть, помыться, погулять, поиграть, поесть, сон… И по новой.

Смешно, что я не уставала даже.

Наоборот, наслаждалась этим бесконечно счастливым днем сурка. Радовалась каждой секунде.

И только иногда, по ночам, просыпалась в холодном поту.

Мне снился тот подвал, из которого меня вынес на руках Симонов.

А еще снилась та сцена, на острове. И рука Симонова на талии чужой женщины.

Я обливалась холодным потом от мысли, что моего счастья могло бы и не быть! И щипала себя до синяков, боясь, что и то, что сейчас происходит — всего лишь сон. Неправда.

И я проснусь… И окажусь в прошлом.

Там, где нет Андрюши. А есть моя жизнь, устоявшаяся, спокойная, с редкими острыми вкраплениями встреч с Симоновым.

Я не хотела туда.

До слез, до ужаса не хотела!

Мой страх сидел во мне, и я никому не могла про него рассказать… Некому было.

Потому я просто жду, когда все прекратится.

По опыту я знаю, что это обязательно будет.

Все проходит. И это тоже.

Я сажусь на качели, удобней укладываю капризничающего Андрюшу, достаю грудь. Он тут же умолкает, вцепившись в меня маленькими пальчиками.

Смотрит при этом мне в глаза, неотрывно. И настолько у него взгляд сейчас отцовский, истинно симоновский, что слезы наворачиваются.

И я их не стираю, они текут по щекам, а я смотрю, смотрю, смотрю…

Внизу шевеление, это Волчок, угомонившись, поудобней устраивается у моих ног. Осеннее солнце еще очень теплое, но уже не жаркое.

Я смотрю на зелень, окружающую меня, на мягкий блеск реки. Она тут, неподалеку, и у дома есть своя пристань, куда можно подойти на катере или даже небольшой яхте.

Мой сын ест, смешно сопя. Я плачу.

Боже…

Наверно, я закрываю глаза, уплывая в легкую дремоту, потому что появление Симонова пропускаю.

Открываю глаза, когда Волчок начинает возиться у ног, приветствуя хозяина.