Книга Вернуть свое, страница 59 – Мария Зайцева

Он подхватывает меня под локоть, аккуратно, но так, что фиг вырвешься, и выводит из кабинета врача.

— Подождите, — прихожу в себя я, пытаясь тормозить пятками и поймать взгляд врача, — я не хочу… Ай!

Симонов легко подхватывает меня на руки, несет по коридору частной клиники, никак не реагируя на мои возмущения.

А я возмущаюсь изо всех сил!

Правда, силы эти быстро заканчиваются.

— Боже… Как я устала… — выдыхаю я, утомленно закрывая глаза.

— Сейчас отдохнешь, — обещает Симонов.

— Да я от тебя устала, Симонов, — шепчу я, прижимаясь щекой к его жесткой, надежной груди. Ну не могу контролировать сейчас это. Не могу! Весь ужас пережитого наваливается, губы едва шевелятся, каждое слово — через огромные усилия, — устала. От тебя.

— Это пройдет, Настюш, — отвечает он, — можно подумать, в первый раз.

Не в первый…

Я даже не могу сосчитать, сколько их было, этих разов.

Сколько было наших расставаний, окончательных, бесповоротных.

Последних.

Я уходила.

Он не отпускал.

Убегала.

Догонял.

Проклинала.

Соглашался.

Но с дороги не уходил.

Карма моя… За что только, не понимаю…

— Поспи, — говорит он мне, снова усаживая в машину поудобней. — Все пройдет.

Не пройдет.

Это мы уже проходили.

Но я не сопротивляюсь.

Если подумать, я никогда не могла ему нормально оказывать сопротивление. Ни одно наше противостояние не закончилось моей победой. Только поражением… Не капитуляцией, но проигрышем битвы.

Удивительно, как при такой слабости постоянной я все еще не сижу, привязанная у него в доме к какой-нибудь батарее?

Хотя… Вероятно, в этот раз так все и будет.

Раньше он хотя бы меня слышал. И реагировал на мои возражения.

А сегодня просто утащил к себе, как добычу.

Это должно пугать, но у меня нет сил уже на эмоции. В сон проваливаюсь резко, кажется, сразу, как только Симонов усаживается рядом, обнимает меня, и машина снова трогается.

Я погружаюсь в привычное мне состояние спокойствия, которое всегда испытывала только рядом с ним. Парадокс, да. Но сочетание его рук, взгляда, запаха — убойный релаксант. Когда он рядом, ничего не страшно. Вот такое безумное ощущение правильности жизни…

Ложное, конечно.

Симонов, как и любой высший хищник, идеально умеет в маскировку. Жертву заманивает профессионально. Усыпляет, успокаивает, ласкает, приучает к себе…

И потом убивает.

Не хочу вспоминать, как он меня убил…

Я всего лишь одна из многих, хоть он и говорит, что все не так. Но умение врать так, что веришь, или вообще ничего не врать, а просто грамотно молчать, тоже входит в базовые умения высших хищников.

Мне снится наша первая ночь.

Она часто снится, особенно, после каких-либо потрясений, словно подсознание пытается меня вылечить и возвращает в то беззаботное время, когда я была беспросветно влюблена в человека, которого, как мне думалось, понимала, которому верила. Жалела, переживала за него.

Любила.

Мне хорошо было с ним той ночью.

Сладко.

И спокойно.

Впервые испытала то самое чувство, которое потом стало моим постоянным спутником, когда Симонов оказывался рядом. И даже после, когда уже знала его с тех сторон, что не позволяют двояко трактовать поведение, хоть какие-то иллюзии испытывать, все равно чувство это никуда не девалось.

Ощущение правильности жизни.

Того, что я — на своем месте. Рядом с ним.