Книга Мажорка на перевоспитании, страница 14 – Мира Форст

— Нет у меня проблем, Куницына, – направился Матвей к выходу с крыши. – Идиот собирался провести здесь много часов подряд и не собирался прыгать. Он упал, и этого страха ему теперь хватит на всю жизнь. Больше не станет так делать и отвлекать людей на свои глупости.

— Интересный подход, – хмыкнула я и опередила капитана при спуске на лестницу, иначе он стал бы пялиться на мои трусы в тон платья.

На обратной дороге мы словили гвоздь в шину, и Волков съехал на обочину, чтобы поменять колесо.

Я вышла на улицу, ответила на звонок Роберта, наблюдая за капитаном. Матвей ловко крутил чего-то там, прилаживая запасное колесо. Мышцы на спине напрягались под его рубашкой и выглядело это так… по-мужски, притягательно для женского взора. Мимоходом отметила, капитан гораздо шире Роберта, сплошные мышцы и кубики. Хорош, в общем.

— Чего тебе? – рявкнула в трубку грубо.

— Ягодка, ну прости ты меня, идиота, – проникновенно запел Роберт. – Оступился разочек всего, а ты так категорична со мной. Вещи мои испортила, машину поцарапала, без паспорта оставила.

— Можешь и дальше оступаться, – разрешила благосклонно, ведь Роберта в моей жизни отныне не было.

— Больше не повторится, – все еще рассчитывал кобель на примирение. – Обещаю. Лесь, простишь?

— Нет. Не звони больше. Я непреклонна, – встала поближе к Волкову, так мне неожиданно понравилось наблюдать за проявлением мужской силы. Прежде я на мужчин не глазела особо, у меня же свой имелся, думала, навсегда мы с Робертом. Но теперь-то у меня глаза открылись, и я всех теперь замечаю. Капитана в особенности, он же рядом все время. В голове появилась фантазия, очень откровенная, с участием Матвея.

— Лесь, ты там? – убежало наваждение от голоса бывшего.

— Нет. Я уже в новой реальности. Не с тобой. Прощай, Роберт, – отключилась от звонка, подумала немного и добавила самый часто используемый контакт за последние три года в черный список.

Волков повернул голову ровно настолько, чтобы поймать мой взгляд.

— Ты делаешь парню больно, – не заметила в его карих глазах сочувствия, ему не было дела ни до моей драмы, ни до измены Роберта. Мы для Матвея пустоголовые мажоры, отнимающие своими шальными выходками драгоценное время полицейских.

— Ты меня очень раздражаешь, Волков, – ощутила, как жаркий ветер вдруг меняется на прохладный. – И поторопись. Копаешься долго. В небе тучи грозовые.

— Куницына, я тебя сейчас придушу, – выпрямился Матвей, подхватил испорченное колесо и кинул его в багажник.

— Моему папе не понравится, если ты так сделаешь.

— Олесь, если ты не будешь болтать, я не буду раздражаться на тебя, а если я не буду раздражителен, то и ругаться на тебя не буду. Поняла?

— Куда мы сейчас поедем? – проигнорировала его вопрос.

— В отель. К отцу твоему. Добрыня нашел зацепки по ограблению.

— Что за зацепки? – нырнула я на пассажирское кресло, так как первые дождевые капли уже затарабанили по асфальту.

— Камеры машин с гостиничной стоянки, – нехотя произнес Волков, заводя двигатель полицейского автомобиля.

* * *

— Припаркуйся у входа, – потребовала я через пятнадцать минут, когда дождь лил уже стеной. – Почему ты так далеко встал? Мы же вымокнем.

— А ты не из тех женщин, кто носит в своей сумочке все на свете? – прошелся огнем по моему позвоночнику его низкий голос. Пожалуй, нам тесно в одной машине, я стала воспринимать Волкова мужчиной, а не безликим опером, и это как-то уж слишком остро отзывалось во мне, что нравилось и не нравилось одновременно.