Книга Мажорка на перевоспитании, страница 40 – Мира Форст

— Моя мама тоже погибла у меня на глазах, когда я была еще подростком. Олеся, я прекрасно понимаю твою боль. Боль, которую невозможно вытравить ничем. Никогда.

— Что случилось с твоей мамой? – сипнет мой голос. Я уже не стремлюсь убежать. Сжимаю пальцы в замок, разжимаю, опять сжимаю.

— Мы поехали на экскурсионный тур. В Африку. Знаешь, тогда только развалился Советский Союз, и вдруг стали доступны самые разные туры. Почему Африку выбрали? Не знаю. Меня до сих пор этот вопрос мучает. В отеле организовывались экстремальные походы в джунгли с проводниками. Я была тинэйджером, Олесь, меня влекло все такое экстремальное, рисковое. Маму уговорила идти в джунгли. Там красиво. Нигде после не видела подобных гигантских деревьев… А папоротника столько… совсем не приземистого, к которому мы привыкли, а высотой с дом двухэтажный, наверное. И птиц ярких. Сидят на ветках, раскачиваются прямо над головами. Мы с мамой фотографировали. На мыльницу обычную. Задержались немного у водопада. Группа уже дальше шла. А к воде леопард пришел.

— Леопард? – выдохнула потрясенно. Вот такого я совсем не ожидала услышать.

— Леопард, – грустно повторила Галя красивое слово. – На меня кинулся. Мама меня оттолкнула. Закричала, чтобы я бежала. Олеся, я видела, как она с ним борется. С хищником. Он мог ее сразу загрызть, но она боролось, чтобы выиграть время и дать возможность убежать мне.

Я расцепила пальцы. Смогла отогнать прочь слезы. Встала с дивана. Дверная вертушка центрального входа пропускала в холл отеля капитана Волкова.

Галя тоже заметила Матвея, встала рядом со мной, сказала напоследок:

— Олеся, ты можешь не признавать меня, но не закрывай дверь полностью в отношениях со своим отцом. Оставь хотя бы зазор, чтобы у него была возможность войти.

ГЛАВА 24. МАТВЕЙ

Задержался в Управлении, заехал за Олесей позже, чем обещал.

— Заставляешь меня тут ждать, переживать, – шагнула она мне навстречу.

— Переживать? – приподнял бровь.

— У тебя работа опасная. Мало ли… А я тут с вещами…

— Леся, это что? – проследил за ее взглядом.

— Мой гардероб, – пожимает плечами девчонка.

— Пять чемоданов? – гляжу на нее насмешливо, мысленно чертыхаюсь, тут даже моего вместительного шкафа не хватит, причем, если из него убрать все мои вещи.

— Шесть, – важно поправляет меня Олеська. – Ты не заметил. Вот та сумка у стойки администратора, тоже моя. Так… что, везешь меня к себе или передумал теперь?

— Не передумал, – в принципе ожидал я чего-то подобного, просто масштаб захвата моей квартиры девчачьими вещами оказался более значительным. – Поехали. Попроси только кого-нибудь из персонала чемоданы до твоей машины доставить.

— А ты без машины?

— На машине. С Добрыней. Он твой Porsche ко мне отгонит. А мы с тобой в одно место еще скатаемся.

Вижу, ей любопытно ужасно, но она все ж таки сначала решает вопрос с носильщиком, потом отдает ключи от своей тачки Добрыне.

— Смотри, не поцарапай мою девочку, – напутствует Лутошина.

— Лесь, у меня ни одного штрафа за все годы водительского стажа, – делает вид друг, что обижается.

— Конечно, ты же полицейский…, – смеется Леся. Она очень красивая, когда смеется. Ловлю себя на том, что любуюсь ею. Непонятно мне, когда, в какой миг переменилось все для меня. Когда из девчонки, которую следует проучить, превратилась эта самая девчонка в ту, без кого жизнь и не жизнь вовсе?