Книга В разводе. Плохая бывшая жена, страница 50 – Анна Томченко

Призраки прошлого.

Хриплый голос, прозвучавший на домофоне, заставил зажмурить глаза и понять, что от своих демонов далеко не убежать.

— Саш. Открой, пожалуйста. Прошу.

Свеча горела на столе, свеча горела, и двое мёртвых по разные стороны стола сидели и смотрели друг на друга.

— Столько лет Саша…— В голосе нет претензий, нет, грубости, нет давления.

Констатация факта.

Потерянный, напуганный взгляд Виктора.

Рука перебинтованная. Хорошо, так плотно прилегающий бинт.

— Столько лет, Саш, ты не говорила.

Я понимала, что я не смогу сбежать от этого разговора.

Виктор всеми возможными путями узнает подробности, так пусть лучше он узнает их от меня. Потому что у мамы была одна версия событий — сама дура виновата.

— Я не хотела об этом вспоминать. — Произнесла, глядя на язычок пламени свечи.

От моего голоса он подрагивал, шевелился и плясал словно бы молодая цыганка в платье с монистами.

Сознание такая вещь, что, как только пришло сравнение на ум, я сразу услышала хрустальный звон серебряных монеток.

— Я же получается... Я же мог сделать что-то не то, мог как-то себя неправильно повести. Почему ты мне не могла рассказать этого?

Взгляд в никуда.

Наполненный осознанием того, что Виктору не понять.

Как-то так повелось, что жертва всегда виновата в насилии.

— Саш. Кто он?

Прикусила губу.

— Я никогда не думала о том, чтобы рассказать тебе все, не хотела перетряхивать это грязное белье, действительно грязное.

— Кто он? — стоял на своём Виктор.

Я только отводил глаза.

Я читала, что надо обязательно эту тему проработать с психологом. Обязательно надо это пережить.

Ну какие психологи, господи. Мне едва стукнуло восемнадцать.

Я запрокинула голову, стиснула челюсти до хруста, по вискам покатились слезы, поспешно дёрнула ладонями, вытирая влагу.

Я не хотела никогда это вспоминать и не хотела ничего прорабатывать ни с какими психологами, ни с кем. Мне просто казалось самым лучшим вариантом остановиться.

— У меня был Тимофей. И все, и я замерла с ним, как муха в янтаре до твоего появления.

— Как ты смогла меня к себе подпустить?

Вопрос, наполненный смыслом.

— С трудом. — Честный ответ. — Я не доверяла.

— Всю жизнь не доверяла?

Медленно прикрыла глаза.

Он был прав.

Всю жизнь не доверяла. Вообще, после таких вещей, которые произошли со мной, доверие это большая роскошь. Я думала, что это забудется, это сотрётся из памяти, и действительно, так оно и было в браке. Я ни разу не вспомнила о том ужасе.

— Я не хотела, чтобы ты об этом знал. Да только у матери язык как помело.

На столе стояла чашка с моим недопитым чаем, а на блюдечке лежала ложка.

Виктор вертел её в руках, пытаясь занять пальцы хоть чем-то, а когда я произнесла последние слова, он стиснул бедный металл с такой силой, что тот начал гнуться.

— Саш. Как так случилось?

Прыгать в омут памяти, барахтаться в лабиринтах воспоминаний было больно, физически больно, казалось, кожу срывают лоскутами, а на оголённые участки плоти плескают раскалённым серебром, которое хуже кислоты, заставляет все кипеть и жариться.

Дернула рукой, вытирая нос.

Посмотрела снова на потемневшую стеклянную террасу, которая уже так сильно не пугала.

У Виктора вообще была одна, до глупости, сильная черта.

Он, может быть, своих демонов обуздать не мог, но чужих разгонял всегда с невозможной резвостью.