Книга Ботанический сад в чашке, страница 26 – Лина Ровак

— Теперь барменской ложкой, — Дэн взял длинную ложку с витой ручкой — Слегка придавливаем огурец и мяту. Не в кашу! Просто чтобы они отдали сок и аромат. Это называется «маддлинг». Нежное придавливание. Как будто вы гладите ежа.

— Я никогда не гладила ежа, — призналась Арина.

— Я тоже, — усмехнулся Дэн — Но звучит убедительно. Дальше пятьдесят миллилитров джина, двадцать сиропа бузины, пятнадцать лимонного сока. Заливаем в шейкер. Добавляем лед много, до верха. Закрываем. И трясем.

Он взял шейкер и начал трясти его с той самой грацией, которую Арина заметила еще в первый день. Его руки двигались ритмично, плавно, и она снова поймала себя на том, что смотрит на него, а не на шейкер.

— Трясти нужно десять-двенадцать секунд, — Дэн поставил шейкер на стойку — Не дольше, иначе лед начнет таять и коктейль станет водянистым. Теперь открываем и переливаем в бокал через ситечко, чтобы кусочки льда и огуречная мякоть не попали.

Он налил коктейль в высокий стакан, наполненный свежим льдом, и долил тоником. Жидкость стала бледно-зеленой, с пузырьками, играющими на свету. Сверху Дэн водрузил дольку огурца и веточку мяты.

— «Ботанический сад», — он подвинул бокал Арине — Ваш выход, флорист.

Арина взяла бокал и сделала глоток. И замерла.

Это было... Лето. Жидкое лето. Огурец давал прохладу, мята свежесть, бузина сладость. А джин связывал все это в единое целое, оставляя на языке долгое, травянистое послевкусие. Это был не коктейль. Это был сад в бокале.

— Ну? — Дэн смотрел на нее с нетерпением.

— Это... — Арина сделала еще глоток — Это, как если бы я выпила свой цветочный магазин.

— Это комплимент?

— Это высший комплимент. Ты превратил ботанику в напиток. Я впечатлена.

— Тогда твоя очередь, — Дэн подвинул к ней шейкер — Повтори.

Арина вздохнула и принялась за работу. Огурец она порезала неровно. Мяту чуть не порвала. При «маддлинге» надавила слишком сильно, и Дэн тактично заметил: «Это не еж, это уже расплющенный хомяк». Джин она налила мимо мерного стаканчика. Но когда она начала трясти шейкер, Дэн вдруг остановил ее.

— Подожди. Давай вместе.

Он встал у нее за спиной. Как тогда, с кофе. Положил свои руки поверх ее.

— Почувствуй ритм, — сказал он тихо — Не нужно силы. Нужна плавность. Представь, что ты танцуешь.

— Ты всегда так учишь? — Арина повернула голову, и их лица оказались очень близко.

— Нет, — ответил он, глядя ей в глаза — Только особенных учениц.

И он ее поцеловал. Прямо там, у барной стойки, среди разбросанных огуречных ломтиков и мятных листьев. Поцелуй был коротким, но таким, от которого у Арины закружилась голова сильнее, чем от джина.

— Ты отвлекаешь меня от учебного процесса, — прошептала она, когда они оторвались друг от друга.

— Учебный процесс подождет, — так же тихо ответил он — А вот это нет.

И он снова ее поцеловал.

Коктейль они допили уже позже. Когда вспомнили, что шейкер все еще стоит на стойке, а лед в бокалах почти растаял.

— Кстати, — сказала Арина, отставляя бокал — Кажется, теперь моя очередь учить. Букет для твоей мамы. Что ты хочешь ей сказать?

Дэн задумался.

— Я хочу сказать... Что я ее люблю. Что она вырастила меня одна, без отца, и это было непросто. Что я помню, как она работала на двух работах, чтобы оплатить мои курсы барменов. Что я ценю все, что она сделала. И что она лучшая мама в мире, даже если называет моих бывших девушек «плебейками» и «неутонченными особами».