Книга Девушка из снов, страница 31 – Натали Гагарина

Вот, девушка сидит молодая, с претензией на «высокую моду». Глаза закрыла, как жалкая рабыня, которая не досыпает, не доедает и ничего не имеет. А рядом – мужчина спит: насупился и сопит – видимо, работает и день, и ночь, а толку никакого. Женщина сидит напротив него: хорошо одетая, туфли на шпильке, боевая раскраска на лице от Лореаль Париж, не ниже. И тоже – глаза закрыла, с выражением полного пофигизма на лице. Да и лучше, что закрыла, потому что, если она их откроет, эти потухшие глаза без блеска, не то, что любить, смотреть в них не хочется: тоскливо и противно! Но она-то этого не знает, и продолжает каждый день ездить в метро с закрытыми глазами, думая, что она вся такая крутая москвичка или просто «косит» под москвичку. Некоторые считают, что ехать в метро с закрытыми глазами – это круто! Это, считается, уже москвич! Он всё знает: куда ехать, где выходить, и это метро ему уже порядком «обрыдло». Это «аборигены» приезжают из «Пупырловки» и смотрят восхищёнными глазами на всю эту потрясающую красоту и фантастическую технику в московском метро. А жителям столицы эта красота «по барабану». Бедные, несчастные, задавленные неволей, пришибленные москвичи! Как мне вас всех жалко! Думая обо всём этом, Федосей чуть не проехал свою станцию.

Он вышел из вагона электропоезда и встал в центре зала так, чтобы его было заметно со всех сторон. Лиза не приходила долго, доведя нетерпение и волнение Федоса до высшей точки. Москвичи вообще никогда не приходят вовремя. Они всегда опаздывают по независящим от них причинам. Это уже вошло в привычное поведение, в норму.

— А я вас сразу узнала, – раздалось слева от него, – Здравствуйте, Федосей Георгиевич. Простите, что задержалась. – Молодая, а понимает: не «опоздала», а «задержалась» – отметил про себя Федос.

— На работе мне прессу показали… Вот полюбуйтесь…, – Лиза протянула ему газету с крупным заголовком: «Убийца из Госдумы». Я так расстроилась! Какой пиар на нашем горе!

Федос взял газету, прочитал броский, крупный заголовок, посмотрел фотографии с перевёрнутой машиной и, не сдержав слёз, сгрёб Лизу в объятия.

— Господи! Какое горе! – всё тело его просто сотрясалось от внутренних рыданий, – Лизонька! Девочка моя! Как же ты теперь без мамы жить будешь? – он гладил её по спине, прижимая к себе, – А я без моей Машеньки? Я с похоронами помогу. Я не оставлю тебя.

— Да Вы что?! – резко отстранилась от него Лиза, – С ума сошли?! Она смотрела на него, полными ужаса глазами, как будто он был чудовище трёхглавое. – Хоронить раньше времени! Да как Вам не стыдно?! Мама поправится! Я знаю! Я верю! А Вы… Вы… И она, закрыв лицо руками, заплакала.

Федос тоже смотрел на неё широко раскрытыми глазами, потеряв дар речи. Внутри у него всё заклокотало, и он, казалось, был близок к сердечному приступу. Правой рукой он стал массировать себе сердце, а левой – висок. При этом, он так тяжело дышал, что проходившие мимо люди, спрашивали: не нужна ли ему помощь. Ведь по дороге сюда, он думал о том, какие слова соболезнования сказать девушке. Как предложить ей помощь. Как он будет заботиться о ней в эти трудные дни траура.

А теперь выясняется, что Мария жива. Жива! Это было ещё одно потрясение для него и опять близкое к потере сознания. Порой радостная весть так же действует на психику, как и печальная.