Книга Девушка из снов, страница 33 – Натали Гагарина

— О! Даже имя моё знает! Всё-то они знают! Как же, работу он делает! На Басова ты работаешь! Его заказ выполняешь! Он же сейчас на новые выборы в Государственную Думу рвётся! Привык он там, понимаешь, в Думе-то! Если мама погибнет, ему крышка! Это уголовное дело! Не хочет он в тюрьме-то сидеть! Иди отсюда! – она начала толкать журналиста руками, – Независимый он! Прекрати снимать! – громко кричала Лиза, – Убирай свою паршивую камеру!

— Лиза, Лиза… успокойся, – пытался обнять её Федос, – не обращай внимания.. Не это сейчас главное.. Лизонька.. Не это.… И, глядя на парня, погрозил ему пальцем: – Ты это… не смей там чепуху всякую писать… Горе у нас… Понимаешь, пацан… Горе… А ты тут с камерой… Лезешь, понимаешь… Ах…! – махнул он рукой, – нет у людей сострадания чужому горю. На всём деньги делают.

Кто-то вызвал охранника. Низкорослый «качок» в форме подошёл к ним: – Прошу вас, господа, не скандалить в клинике! – и, обращаясь к журналисту, строго сказал: – выйдите на улицу, молодой человек!

— У вас работа, у меня тоже работа, – не выключая камеры, парировал охраннику журналист.

— На улицу, молодой человек! На улицу, я сказал! Там свою работу делай! У меня никаких распоряжений насчёт съёмок тут не было! Давай, выходи. И он, крепко взяв парня за локоть, вывел его из клиники.

Забрав у регистратора пропуск и паспорт, Федос взял плачущую Лизу за руку, и они на лифте поднялись на третий этаж в реанимационное отделение, где находилась Мария. Федос с волнением посмотрел в конец коридора. Где-то там находится номер, где только сегодня утром он лежал и переживал смерть Марии.

Перед дверью реанимации Федосей остановился и машинально, чуть торопливо, стал одёргивать пиджак и поправлять галстук.

Ему не хватало воздуха от волнения. Он тяжело дышал. Во рту всё пересохло, и язык мешал, как кусок гербария. Он готовился увидеть свою Марию, чудесную девушку из снов и мечты.

— Можно? – приоткрыв дверь, спросила Лиза.

Медсестра, находившаяся рядом с тяжелобольной, утвердительно сделала знак глазами, молча продолжая наблюдать за аппаратами.

Они тихонько вошли. Лиза, подойдя к матери, уселась на корточки рядом, и слёзы опять покатились по её щекам.

— Мамочка, – плакала она, – мамочка… Вот, Федоса твоего привела к тебе. Я же обещала, что найду его, – и, повернувшись к медсестре, спросила: – Как она?

— Без изменений.

По выражению лица медсестры Федосей понял, что дела совсем неважные, даже скорее, плохи дела. Он издали смотрел на «мумию», лежащую на кровати – каталке. Голова и всё тело её были туго забинтованы. Руки и левая нога были в гипсе и на растяжках. Часть лица, почему-то лилового цвета, выглядела, как маска, и не понятно было, мужчина это или женщина. И вообще, это мог быть кто угодно.

Федос подошёл поближе. Ком нервов сдавливал горло, и он не мог произнести ни слова. В мыслях пронеслись эти счастливые полгода, где они оба были так близки друг другу! Они жили в своём романтическом мире, построенном ими из добра, заботы друг о друге и любви. Федосей не представлял себе другого мира: без Марии и без любви. Он ещё не встретил её, но уже жил ею. Он строил своё будущее с нею, и работал ради этого будущего. Он так долго и мучительно шёл к этой встрече. Сколько раз Федос представлял себе этот первый миг, эти стеснительные взгляды, нежные слова друг другу о любви, страстный поцелуй, крепкие объятия и возбуждающую близость. И вот, наконец, это произошло! Нет! Он даже представить себе не мог свою любимую в таком ужасающем состоянии, поломанную и загипсованную. Увидеть свою Марию – девушку из снов – умирающую, не приходящую в сознание, после автокатастрофы – было за рамками его сознания. Он нежно провёл ладонью по забинтованному гипсу на ноге и, не в силах более сдерживать свои эмоции, быстро вышел из палаты. Только сейчас, когда его никто не видел, он дал волю обильным слезам. Плачь душа, плачь! Разорвись сердце на мелкие кусочки! Пропитайся тело этой любовью и болью! Страданием и счастьем! Ещё утром сердце разрывалось от горя потери любимой! Затем это же измученное сердце рвалось из груди от счастья сознанием, что любимая жива! И вот сейчас это бедное сердце опять ноет от боли за страдания любимой женщины. О, сердце! Каким же большим и сильным ты должно быть, чтобы выдержать все эти испытания!