Книга Между преданностью и предательством, страница 67 – Шейн Роуз

Когда она обмякла над моей головой, я встал и ослабил ленты. Ее ноги все еще обвивали мою шею – я прижимал свою женщину к себе, пока развязывал эластичные ленты.

Моя женщина. Только моя.

Ее пальцы тут же вцепились в мои волосы – живот прижался к моему лицу, тело обвило мое, будто она хотела, чтобы я позаботился о ней, утопающей в послеоргазменной неге.

Мои руки скользнули по ее спине – я уложил ее на скамью для жима и провел ладонью вверх по ее рукам. Потом отстранился и посмотрел на нее снова.

— Думаю, я никогда не смогу нормально смотреть на этот зал.

— Конечно, сможешь. Это твой зал. Уверена, ты делал все это и раньше, – она легко улыбнулась, будто ее не волновало, водил ли я других женщин сюда.

— Ты большую часть жизни проработала в зале, Эверли. Хочешь сказать, что никогда не занималась сексом на работе? – Я навис над ней и расстегнул брюки. Я понимал, что не могу больше ждать – она лежала на скамье, ее волнистые волосы рассыпались по бокам, а грудь соблазнительно поднималась и опускалась под моим пристальным взглядом. Я видел, как сбилось ее дыхание, будто мой взгляд влиял на нее так же, как и прикосновения.

— Нет. Я бы не стала, – заметила она, сев на скамью и скрестив руки на груди. – А вот ты – да.

— Мы такие разные, да? – я поднял бровь, задаваясь вопросом, о чем она на самом деле думает.

— Конечно. Ты целеустремленный, ты попал в НФЛ. И играл за команду, которая попала на Супербоул… Это же один шанс на миллион, так?

Я пожал плечами и засунул руку в трусы, чтобы освободить член.

— Ну и что? – ответил я.

— Ну… а я бросила университет. И, уверена, ты заметил, что я почти не выхожу из гостевого дома…

— Твоего дома, – поправил я и качнул бедрами. Ее глаза скользнули по моему телу. Я видел, как она облизнула губы и румянец залил ее щеки. Дыхание участилось.

— Окей, ладно. Ну, я каждый вечер дома. Работаю, держусь всегда в сторонке. Не люблю перемены и терять контроль.

— Тебе нравится терять его со мной. Я научу тебя любить отпускать контроль со мной, детка. – Я подошел к ней, взял за запястье и прошептал: – Делай, как я говорю, и возьми мой член, Капелька.

Мгновенно она обхватила его, скользнув большим пальцем по пирсингу. Эверли немного наклонилась вперед, и когда ее губы оказались в нескольких миллиметрах от холодного металла, я почувствовал ее обжигающее дыхание.

— Тебе было больно, когда ты его делал?

— Если сравнить с тем количеством удовольствия, которое он сейчас принесет? Нет.

Она улыбнулась.

— Твоя самоуверенность распространяется и на член?

Эти грязные слова, вылетающие из ее рта, заставляли меня желать поскорее заполнить его.

— Капелька, ты же знаешь, что не стоит задавать вопросы мужчине, который тебя контролирует. Теперь открой рот.

Она видимо сглотнула.

— Я не смогу взять тебя целиком.

Я провел руками по ее волосам, а потом крепко их сжал. Я намотал кудри на кулак – держал так сильно, что без труда притянул ее ближе, прижал губы к головке члена и прошипел:

— Здесь я решаю, что ты можешь взять, а что нет. Открой рот, Эверли.

Она, подчинившись, подалась бедрами вперед.

Подчинение было ее слабостью, а приказы – моей. Эверли считала, что любит все контролировать и ненавидит перемены, но я собирался перевернуть все с ног на голову.