Книга Меня повело, страница 82 – Царина Вереск

— Что? — спрашиваю я.

— Приглашать. — Алина хмурится и смотрит в сторону.

Я усмехаюсь.

— А я хотел.

Она надутая. Губы чуть поджаты. Глаза не смотрят в мои.

Я кладу руку ей на талию. Осторожно. Тонкая ткань платья. Теплая кожа под ней. Она напрягается на секунду — потом расслабляется.

Между нами воздух плотный.

Я наклоняюсь ближе, чтобы она слышала.

— Ты всё ещё злишься?

— А должен был пройти час — и всё? — отвечает она тихо.

Я не спорю.

Музыка ведёт медленно. Я чувствую её дыхание у ключицы. Притягиваю ее чуть сильнее, чем требуется. Проверяю границу. Алина не отстраняется. Только тихо выдыхает. Глаза блестят, но она держит взгляд. Гордая. Упрямая.

Алина сначала держится ровно. А потом — будто устаёт сопротивляться — чуть ближе прижимается. И это движение выбивает почву из-под ног.

Её руки скользят мне на плечи. Глаза закрываются. Я опускаю голову к её виску.

Она пахнет чем-то лёгким, сладким, с примесью лака для волос и тепла кожи.

Чёрт.

Ну не могу я рационально думать при ней. У Алины внутри встроен ядерный реактор, который превращает мой мозг в кисель.

Я веду носом по линии её шеи — медленно, почти незаметно. Она едва слышно выдыхает. Кожа тёплая. Живая.

Я не целую — просто касаюсь губами, скользя. Почти невесомо. Но достаточно, чтобы оставить едва ощутимый влажный след. Алина вздрагивает.

— Макс... - шепчет предупреждающе. Но не уходит.

Пальцы на моей рубашке сжимаются сильнее. Я чувствую, как её сердце стучит быстро — почти в ритм музыке. И в этот момент мне плевать на весь зал. На Кирилла. На то, что мы наговорили друг другу. Потому что она сейчас льнёт ко мне так, будто всё ещё выбирает. А я — идиот, который боится назвать это правильно.

— Что? — спрашиваю тихо.

Дыхание сбивается. Я оставляю влажный след на ее шее. Медленно. Там, где кожа тонкая и горячая. Алина резко втягивает воздух. Пальцы впиваются сильнее.

Я хочу ее. Сильно. Прям сейчас. Не в этом зале, не под светом гирлянд — а так, чтобы она снова престала притворяться холодной.

— Ты с ума сошел... - шепчет она.

Алина всё ещё прижата ко мне. Горячая. Живая. Настоящая. Я чувствую её дыхание у своей шеи, её пальцы на моей рубашке.

И внутри начинает нарастать что-то опасное. Не злость. Не ревность. Тяга.

— Алин… — голос у меня ниже обычного. — Я отстраниться от тебя не могу.

Она медленно открывает глаза.

Смотрит прямо. Долго. Глубоко.

В её взгляде — всё. И обида, и упрямство, и то, что она всё равно здесь, в моих руках. Чувствую как под моей ладонью ее тело напряжено, но не закрыто. Как будто борется не со мной — с собой.

— Тогда зачем отстранялся? — выдыхает она.

Макс

Я не отвечаю. Просто смотрю на её губы. Музыка будто становится медленнее. Воздух плотнее.

Она облизывает губы — нервно — и у меня внутри что-то окончательно срывается. Если я сейчас её поцелую, это будет не аккуратно. Но вместо этого я вдруг резко меняю ритм.

— Хватит серьёзных лиц, — говорю и подхватываю её на руки.

Она вскрикивает — от неожиданности, не от страха.

Я прокручиваю её, смеясь, как идиот.

— Макс! — она смеётся тоже, волосы рассыпаются по плечам, платье взлетает лёгкой волной.

Вот так — с её смехом, с её руками у меня на плечах — напряжение на секунду отпускает.

Я ставлю её на пол. И в этот момент её лицо меняется. Она смотрит куда-то мне за спину. Я оборачиваюсь, краем глаза вижу — Бельский идёт в нашу сторону.