Книга Измена. Право на счастье!, страница 15 – Рита Вяземская

Вадим хмурится. Мое спокойствие выбивает его из колеи. Он привык, что я всегда начинаю плакать и оправдываться, когда на меня давят.

Роман, до сих пор сидевший молча, плавно подается вперед. Его присутствие мгновенно меняет атмосферу в кабинете. Он достает из своей папки документ и аккуратно кладет его на стол перед инспектором.

— Людмила Петровна, — его голос низкий, бархатный, но в нем слышится абсолютная уверенность. — Это официальное заключение государственного института судебной психиатрии имени Сербского. Экспертиза была проведена сегодня утром. Моя клиентка, Алина Николаевна, абсолютно здорова. Никаких признаков депрессии, агрессии или нестабильности не обнаружено. Все медицинские справки, предоставленные стороной Вадима Воронова грубая фальшивка. И мы уже подали заявление в прокуратуру по этому факту.

Вадим бледнеет. Его ухоженные пальцы судорожно сжимаются на подлокотнике кресла.

— Это… это ложь! — выплевывает он, но голос звучит неуверенно. — Мой эксперт…

— Ваш эксперт, господин Воронов, — перебивает его Роман, даже не глядя в его сторону, — сейчас дает показания в следственном комитете. Рекомендую вам связаться со своим адвокатом. Хотя… вы ведь сами адвокат. Должны понимать последствия.

Инспектор берет документ, внимательно читает печать и подпись. Ее лицо становится серьезным.

— Маргарита Павловна, — обращается Людмила Петровна к свекрови, — пожалуйста, отойдите в сторону. Не мешайте матери общаться с детьми. И прекратите внушать мальчишкам, что их мать больна. Это недопустимо и травмирует их психику.

Свекровь багровеет от злости, но вынуждена отступить.

Тёма и Сеня мгновенно бросаются ко мне. Я опускаюсь на колени, подхватывая их обоих. Обнимаю крепко-крепко, вдыхая такой родной, сладкий запах их волос.

— Мамочка! — плачет Сеня, утыкаясь мне в шею. — Мы так скучали! Бабушка сказала, что ты уехала далеко и больше не приедешь…

— Я здесь, маленькие мои, я здесь, — шепчу я, целуя их по очереди. — Мама никуда не уехала. Я всегда с вами.

Я поднимаю взгляд на Романа. Он стоит у окна, глядя на нас. Его лицо суровое, спокойное, но в глазах я вижу одобрение, которое дает мне силы держаться. Он защитил нас. Запустил процесс возвращения моей семьи. И я понимаю, что больше никогда не позволю Вадиму забрать у меня моих мальчиков.

Встреча заканчивается слишком быстро. Инспектор делает финальные пометки в своем журнале и просит увести мальчиков.

Тёма и Сеня плачут, цепляясь за мои пальцы. Маргарита Павловна с деланным сочувствием на лице забирает их, бросая на меня ледяной, уничтожающий взгляд. Дверь кабинета закрывается, и в ушах еще долго стоит плач моих сыновей.

Я выхожу в коридор органов опеки.

Здесь темно и душно. Желтый свет люминесцентных ламп неприятно режет глаза, они гудят на одной низкой ноте. На стенах висят старые, выцветшие плакаты о правах детей, краска на дверях кабинетов облупилась.

Мои ноги не держат. Я прислоняюсь плечом к холодной, шершавой стене коридора. Воздуха не хватает. В груди всё сжимается в тугой, тяжелый ком, мешая сделать полноценный вдох.

Роман задерживается у двери кабинета, чтобы переговорить с инспектором. Его спокойный, низкий голос доносится до меня сквозь закрытую дверь, возвращая хоть какую-то опору. Он единственная реальность, которая держит меня в этом кошмаре.