Книга Измена. Право на счастье!, страница 17 – Рита Вяземская

— Подавай, — Роман разжимает пальцы, брезгливо отталкивая его в сторону. Вадим шатается, едва не падая на пол. — Подавай прямо сейчас. Заодно обсудим в следственном комитете твои оффшорные счета и взятки судье Синявину. Как думаешь, сколько лет тебе дадут за подкуп должностного лица?

Вадим застывает. В его глазах появляется настоящий, панический страх. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит слов. Он понимает, что Роман не блефует. У него действительно есть доказательства.

Роман поворачивается ко мне. Его лицо мгновенно меняется, холодный огонь в глазах уступает место чему-то тёплому. Он берет меня за руку. Его ладонь теплая, сухая, сильная. И в ту же секунду я чувствую, как паника окончательно отступает. Я чувствую себя в безопасности.

— Идем, Алина, — спокойно говорит он.

Мы идем к выходу. Я чувствую спиной взбешенный взгляд Вадима, но мне больше не страшно. Рядом со мной Роман.

Мы выходим на улицу. Дождь почти прекратился, но воздух свежий, прохладный. Я вдыхаю его полной грудью, чувствуя, как ребра наконец-то разжимаются.

Роман открывает передо мной дверь своего внедорожника. Помогает сесть на заднее сиденье.

Когда он садится рядом, я смотрю на свою руку — на запястье остался красный след от пальцев Вадима. Роман замечает это. Он молча берет мою руку, осторожно проводит пальцами по покрасневшей коже, и это прикосновение успокаивает боль лучше любого лекарства.

— Всё кончено, — тихо говорит он. — Он больше не подойдет к тебе.

Я киваю, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Но это не слезы слабости. Это слезы облегчения. Я знаю, что с этим человеком рядом я смогу пройти через всё это.

Машина плавно трогается с места, бесшумно разрезая колесами мокрый асфальт.

Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу бокового окна. Серые московские улицы, размытые дождем, мелькают перед глазами сплошной серой полосой. Внутри внедорожника тепло, спокойно, пахнет натуральной кожей и Романом. Но это тепло не спасает меня от крупной, непрекращающейся дрожи.

Меня накрывает запоздалая паническая атака. Грудь стягивает тяжелым, невидимым обручем, мешая сделать полноценный вдох. Кислорода катастрофически не хватает. Я пытаюсь дышать глубже, но воздух застревает в горле, вызывая сухой, болезненный кашель.

Роман бросает на меня быстрый, внимательный взгляд. Он ничего не говорит, но его пальцы на руле сжимаются сильнее. На ближайшем перекрестке он резко перестраивается в крайний правый ряд и сворачивает с привычного маршрута, ведущего к Пречистенке.

— Куда мы едем? — спрашиваю я через силу. Голос звучит глухо, хрипло, будто принадлежит не мне.

— Тебе нужно подышать, — коротко отвечает он, не отводя глаз от дороги. — В городе сейчас слишком душно.

Машина прибавляет скорость, устремляясь прочь из шумного центра. Мы выезжаем на загородное шоссе. Дорога пустая, и серый пейзаж за окном постепенно сменяется высокими, темными соснами, плотно стоящими вдоль обочины. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь влажную дымку над асфальтом.

Минут через двадцать Роман сворачивает на узкую проселочную дорогу, ведущую вглубь старого загородного парка. Здесь тихо. Огромные столетние лиственницы и сосны укрывают землю от ветра. Машина останавливается у края пустой аллеи, усыпанной мокрыми желтыми листьями.