Книга Измена. Право на счастье!, страница 22 – Рита Вяземская

Роман неторопливо поднимается со своего места. Его высокая, мощная фигура мгновенно приковывает к себе всё внимание. Он застегивает пуговицу пиджака, облокачивается руками о стол и начинает говорить. Его голос низкий, бархатный, но каждое слово звучит как удар молота.

— Ваша честь, — произносит Роман, и в его тоне слышится стальная уверенность. — Заявление стороны истца — это не просто ложь. Это спланированный, циничный заговор с целью лишить мать её законных прав на детей. Вадим Воронов использовал свои профессиональные связи, чтобы сфабриковать медицинское заключение.

Вадим дергается, его адвокат пытается вскочить с места:

— Возражаю! Это оскорбление…

— Возражение отклонено, — холодно останавливает его судья Воробьев. — Продолжайте, господин Исаев.

Роман достает из папки несколько листов с синими печатями и передает их секретарю.

— Это результаты независимой комплексной психиатрической экспертизы, проведенной в государственном институте имени Сербского. Эксперт с тридцатилетним стажем подтвердил: моя клиентка, Алина Николаевна, абсолютно здорова. У нее нет никаких признаков депрессии, агрессии или девиаций.

В зале повисает тяжелая тишина. Вадим бледнеет, его адвокат растерянно смотрит на бумаги, которые секретарь передает судье.

— Более того, — продолжает Роман, его голос становится тише, но от этой тишины у меня по коже пробегает холод. — Мы провели расследование в отношении клиники, выдавшей первое заключение. Доктор Шевцов, подписавший справку о «нестабильности» моей клиентки, является родственником партнера Вадима Воронова. Сегодня утром в отношении Шевцова было возбуждено уголовное дело за фальсификацию медицинских документов. Все доказательства уже переданы в прокуратуру.

Вадим судорожно сглатывает. Его лицо приобретает серый оттенок, а пальцы начинают мелко дрожать. Он смотрит на Романа с диким страхом, понимая, что его идеальная схема разрушена до основания.

Судья Воробьев внимательно читает документы. Его брови сдвигаются к переносице. Он переводит тяжелый взгляд на Вадима, затем на его адвоката.

— Господин Воронов, у вас есть объяснения по поводу конфликта интересов вашего эксперта? — спрашивает судья ледяным тоном.

Вадим пытается встать, его голос срывается на фальцет:

— Ваша честь, это… это недоразумение! Шевцов действительно наш знакомый, но экспертиза была честной…

— Достаточно, — обрывает его судья Воробьев. — Суд видит факты. На основании предоставленных документов из государственного института имени Сербского, суд признает временное ограничение родительских прав Алины Николаевны недействительным.

Я чувствую, как из моих легких вырывается тихий, судорожный вздох облегчения. Слезы подступают к глазам, но я быстро моргаю, сдерживая их. Я смотрю на Романа. Он слегка поворачивает голову ко мне, и в его серых глазах я вижу теплое одобрение.

— Суд постановляет, — продолжает судья Воробьев, — вернуть детей матери до окончательного решения по делу о разводе и определении места жительства. Господин Воронов обязан передать детей Алине Николаевне сегодня до девятнадцати часов вечера. Контроль за исполнением решения возлагается на органы опеки. Заседание закрыто.

Судья ударяет молотком по столу, и этот звук звучит для меня как музыка победы.