Книга Измена. Право на счастье!, страница 8 – Рита Вяземская

Я чувствую, как пересыхает во рту.

— Алина Воронова, — произносит он. Голос низкий, чуть хриплый.

— Да, это я... — я заставляю себя сделать шаг вперед. — И мне... нужна ваша помощь.

Роман Исаев неспешно подходит к своему креслу, но не садится. Он опирается руками на спинку, внимательно разглядывая меня. Его взгляд задерживается на моем лице, затем медленно скользит по костюму, который сидит на мне не совсем идеально.

— И чем же я могу вам помочь?

— Мой... муж вчера выставил меня из дома, забрал детей и подал на развод. Только вы можете мне помочь...

— Я? — его голос звучит сухо, с легкой иронией. — Вы ошиблись адресом, Алина. Я не занимаюсь благотворительностью. И я не веду бракоразводные процессы для обиженных домохозяек. Для этого в городе полно других специалистов. С более... мягкими расценками.

Я стискиваю зубы так сильно, что начинают ныть челюсти. Делаю еще один шаг к его столу.

— Я пришла не за делёжкой имущества, — говорю я, заставляя свой голос звучать твердо, без дрожи. — И не за жалостью. Мне нужно вернуть моих сыновей. Вадим отобрал их у меня.

Исаев приподнимает одну бровь. В его глазах мелькает минутный интерес, но лицо остается бесстрастным.

— Ваш муж — успешный адвокат. Насколько я знаю, он сам прекрасно разбирается в семейном праве. Почему вы не решаете этот вопрос с ним?

— Потому что он... чудовище, — выплевываю я. — Он спланировал все заранее. Вчера я застала его в нашей спальне с другой женщиной. Он даже не пытался оправдываться. Просто протянул мне документы о разводе. А когда я отказалась подписывать, он показал мне постановление суда об ограничении моих родительских прав.

Роман не перебивает. Он медленно обходит стол и садится в свое кожаное кресло. Берет тяжелую серебряную ручку, начинает медленно крутить ее между пальцами. Этот жест выглядит гипнотически.

— Ограничение прав? На каком основании? — спрашивает он, не сводя с меня глаз.

— На основании поддельного медицинского заключения, — мой голос становится тише, но в нем появляется жесткость. — Он купил врача в частной клинике. Тот написал, что у меня тяжелая депрессия, приступы агрессии и я опасна для детей. Вадим через своего карманного судью оформил решение в экстренном порядке. Меня силой вышвырнули из собственного дома. Без вещей, без денег. Он заблокировал все карты.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце.

— Я провела ночь у подруги. Утром обошла пять адвокатских контор. Пять, Роман Александрович! И знаете что?

Исаев молча крутит ручку. Ждёт.

— Стоило мне назвать фамилию мужа, как меня буквально выставляли за дверь. Все боятся Вадима. Все боятся его связей в судах и опеке. Один пожилой адвокат сжалился надо мной. Он сказал, что в этом городе есть только один человек, который не боится Воронова. Человек, который обладает достаточной силой и влиянием, чтобы раздавить его. Он назвал ваше имя.

Роман останавливает движение ручки. Кладет ее на стол. На его губах появляется едва заметная, холодная усмешка.

— Ваш старик-адвокат прав в одном. Я не боюсь Вадима. Но он ошибается в главном. Я не берусь за дела просто потому, что кто-то считает меня сильным. Мое время стоит дорого. Очень дорого. Чем вы собираетесь платить, Алина? У вас ведь, как вы сами сказали, нет ни копейки.