Книга Исключение из правил, страница 40 – Татьяна Берест

— Умница, — хриплю низко. — Какая послушная сучка.

Запускаю ладони ей на талию, разворачиваю к себе лицом и сминаю губы, прикусывая нижнюю. На язык ложится тихий стон.

Сколько я из тебя сегодня их выбью.

Спускаюсь ниже, прихватывая губами тонкую кожу на челюсти. Двери лифта с лязгом разъезжаются. Вжимаю ее, полыхающую, в себя и вывожу в коридор. Одной рукой мну её задницу сквозь ткань, пока вбиваю ключ в замок.

Заталкиваю нас в темную прихожую. Обувь с глухим стуком летит в стороны. Сгребаю ее руками и толкаю в сторону спальни. Ее откровенно колотит. А у меня перед глазами уже мутнеет.

В спальне света — только уличные фонари сквозь окно. Резко срываю с себя рубашку, швыряю на пол и прижимаюсь голым торсом к её телу. Нащупываю на спине замок, одним рывком дергаю вниз и сдергиваю платье.

В полумраке ее фигура — чистый яд. Точеный рельеф, прорисованный спортивный пресс. Глушу в себе рык. Оглаживаю горячую спину, подцепляя застежку лифчика. Грудь охуенная. Небольшая, круглая, с твердыми розовыми сосками.

Алиса молчит. Жмется ко мне, сводя с ума тем, как скользит голой грудью по моему торсу. Смотрит снизу вверх — настороженно, огромными, потемневшими глазами.

Спускаю руку ниже. Подцепляю пальцами тугую резинку единственного, что на ней осталось, и толкаюсь внутрь. Алиса резко выгибает спину. С приоткрытых губ срывается еще один надломленный стон.

Горячая. Просто пиздец.

— Блядь, Алиса... — хриплю низко. — Только пальцы пустил, а ты уже течешь.

Пальцы обжигает ее сумасшедшим жаром. Толкаюсь глубже, проворачиваю, в полумраке спальни раздается откровенный, влажный звук. Выхожу и тут же снова толкаюсь. Алиса давится стоном. Ее глаза окончательно мутнеют, теряя фокус, длинные ресницы лихорадочно дрожат.

Пиздец какая горячая. Ее же сейчас накроет, кончит от пальцев. А у меня член ломит до такой степени, что, походу, сам кончу за пару минут.

Свободной рукой придерживаю ее спину. Шагаю вперед и укладываю Алису лопатками на кровать.

Она лежит передо мной в одних трусах. Плоский живот напряженно проваливается под ребра при каждом рваном вдохе. Выглядит просто охуительно.

Подаюсь вперед, нависаю сверху. Влажно обвожу языком один твердый сосок, тут же перехожу на второй, прикусывая розовую бусину зубами, пока пальцы внизу не прекращают ее иметь. Алиса глухо стонет, беспокойно елозит спиной по простыням, выгибаясь и потираясь о мой живот.

Сползаю ниже. Свободной рукой подцепляю кружево и стаскиваю с нее белье. Наклоняюсь и бью языком сверху, по самому чувствительному месту, ни на секунду не прекращая толкаться пальцами внутри.

Алиса вскрикивает — сорванно. Резко выгибается, отрывает лопатки от кровати, ее стройные бедра начинает бить крупная дрожь. Снова бью языком, жадно цепляя сочную влагу.

— Охуеть можно от того, как ты стонешь, — шепчу, наслаждаясь тем, как ее размазывает подо мной. — Давай. Громче.

Впиваюсь губами жестче, вытягиваю языком чувствительный узел, а пальцами внутри нагоняю темп до предела. Ее бедра дергаются, бьются в мою ладонь. Чувствую, как узкие стенки начинают жадно сжимать мои пальцы. Ее накрывает. Оглушительно. Она давится криком, запрокидывая голову, по идеальному телу прокатывается серия долгих спазмов.

Отрываюсь. Поднимаю взгляд. Охуительное зрелище.